– К вечеру это обычное дело, – согласился я и поспешил догнать Сережу…
* * *Как ни странно, в бюро пропусков людей оказалось немало, но старшего лейтенанта Воскобойникова я определил сразу. Может быть, по взгляду; да и сумка с ноутбуком была только у одного человека, поскольку вход в здание со своими сумками разрешался только тем, кто здесь служит и имеет в пропуске соответствующую отметку. Воскобойников сидел на батарее отопления и ждал. Встал сразу, как только поймал мой взгляд.
Я шагнул навстречу.
– Старший лейтенант Воскобойников, – представился он.
Я протянул руку для рукопожатия.
– Вижу, что не генерал-полковник. Капитан Смертин. Можно просто Саня. Можно просто Валар. Так мне привычнее. Поехали.
Когда мы рассаживались в салоне микроавтобуса, Сережа включил свет, и Воскобойников с некоторым недоумением посмотрел на лежащие в кресле два пистолет-пулемета «ПП-2000». Мне даже показалось, что в его взгляде проскользнул некоторый испуг. Должно быть, парень просто компьютерщик, необстрелянный старший лейтенант.
– Тебя как зовут? – спросил, обернувшись через плечо, Сережа, для солидности нацепив в этот раз свой «краповый» берет, обычно лежащий у него на коленях.
– Анатолий Васильевич, – представился Воскобойников, но вовремя, видимо, вспомнил, что я представился Саней, и поправился: – Просто Толя или Анатолий, кому как больше нравится.
– Я – Сережа, – встречно представился «краповый» старший лейтенант. – Едем?
– Едем, – сказал я.
– Валар, контролируй дорогу за спиной, – напомнил Сережа.
– Обязательно, – я даже взял в руки один из пистолет-пулеметов, проверяя этим поведенческие реакции Анатолия. У него, как было видно даже при тусклом свете салонного освещения микроавтобуса, слегка расширился зрачок.
– Нас кто-то преследует?
– И такое может случиться, – равнодушно сказал Сережа. – За сутки было четыре эксцесса со стрельбой. Надо поберечься."
"По взгляду компьютерщика я понял, что в случае обострения обстановки на него полагаться не следует. Его необходимо будет защищать.
Микроавтобус плавно тронулся. Свет в салоне погас. Я сел в развернутое на сто восемьдесят градусов кресло, расположенное так, что с Сережей мы оказались затылок в затылок.