– Это ужас что он творит! Велел разогнать все нападение, вратарей убрать, половину полузащитников посадить на лавку. А где я ему новых-то возьму?! Второй круг вот-вот, и дозаявка тоже со дня на день закончится, хоть вешайся, а он не понимает – это, говорит, не мои проблемы, я вам дам кандидатуры, шевелитесь, договаривайтесь, если хотите остаться в лиге. Иначе – первенство комитета физкультуры.
– Нормально, однако! – растерянно произнесла Марина, отрываясь от Хохла и хватая сигарету. – И как он себе это представляет, интересно?
– Он мне сказал, что, мол, пусть у президента болит голова на эту тему.
– Я говорил тебе – пробей сначала, что за фрукт, – заметил Хохол, отбирая у Марины сигарету. – Не кури столько!
– Задолбал! – заорала она, стукнув его кулаком по плечу. – Я уже объясняла, что у меня нет выбора! Придется пока терпеть этого хмыря, а дальше видно будет! Коля, пусть он сюда поднимется.
– Не-а, – покачал головой племянник. – Не пойдет он, я ему уже предложил.
– Ух ты, сука, модный какой! – зло протянул Хохол, прищурив холодные серые глаза. – Я ему объясню, пожалуй, что у нас, когда Коваль зовет, летят на крыльях, теряя штиблеты, а не рассуждают об официозе!
– Остынь! – велела Марина, положив руку на его сжатый кулак. – Пусть покобенится пока. Хочет официоза – получит. Коля, сегодня вечером в «Шаре», и скажи нашему пижону, что все особо важные дела я решаю именно там.
– Давай я ему просто ноги сломаю, – противным голосом предложил Хохол, но Коваль, естественно, отказалась от подобного рода услуги. – Падла, угробил мне весь вечер и всю ночь, – пробормотал вполголоса Женька, спускаясь вслед за Мариной по лестнице с трибуны.
– Не переживай, все успеешь.
Коваль никак не могла придумать, что же такое надеть, чтобы не выглядеть неприлично и вызывающе, но в то же время подчеркнуть все, что у нее имеется.
– Котенок, я останусь с пацанами? – не то спросил, не то сказал он, и она возмутилась:
– С какой радости? Ты кто – охранник?
– А кто? Охранник и есть.
– Так, прекрати! – зло прищурилась она.