– При чем тут личная жизнь? Насколько я знаю, личная жизнь Влащенко и ваша – это одно и то же понятие.
– Которое, кстати, совершенно не касается вашего ведомства, – отпарировала Марина.
– Не скажите, Марина Викторовна. И все же настаиваю на своем вопросе – так что за дела у Влащенко в кузнецовском сервисе?
– Я не понимаю – какое это имеет отношение к тому, что я чуть на воздух не взлетела?
– Да самое прямое, Марина Викторовна, – сегодня ночью на сервис был совершен налет, остались одни головешки.
– И что – кто-то оставил там визитку Хохла?
– Вы напрасно иронизируете.
«О, твою мать! Ну, и как теперь мне выкрутиться, скажите? И как спасти безмозглого Женьку? Я-то знаю, что не его рук дело ночной налет, он всю ночь со мной был, мы занимались любимым видом спорта, но не рассказывать же об этом следаку в качестве алиби!»
– А вот меня вчера видели в торговом центре, и что – если сегодня ночью его, не дай бог, ограбят, вы припаяете это мне? – без тени иронии спросила Коваль, глядя на следователя.
– Марина Викторовна, вам самой-то не надоело нести чушь? Я ведь слушаю-слушаю, да и устану, оформлю на трое суток в КПЗ, там и пошутите свои шутки, – положив на стол ручку и сжав руки в замок, пообещал следователь.
– Да? И на каком это основании, интересуюсь знать?
– А имею право без предъявления обвинений, до выяснения, так сказать, – совершенно серьезно ответил он. – И за трое суток обязательно что-нибудь нарою.
– Вот только не надо, а? Я вполне законопослушная женщина, так что приберегите эти сказки венского леса для кого-нибудь другого, хорошо? – Она откинулась на спинку стула и всем своим видом давала понять, что разговор утомил и стал бесполезен.
– Даже законопослушные иногда этот самый закон нарушают.
– Не мой случай.
– Ну-ну.
– Так, все, я устала. Либо предъявите обвинение, либо выпускайте – у меня дома ребенок с подругой, а мне еще за город сорок минут добираться, – заявила Коваль, перекидывая ногу на ногу.
"Следователь набрал какой-то номер, переговорил минуту, а потом подписал ей пропуск.
– Можете быть свободны, гражданка Коваль. Пока свободны, – уточнил он, протягивая бумажку.
– Поживем – увидим, – проникновенно сказала она. – Всего доброго.
От души пнув дверь носком ботинка, Марина спустилась вниз, где возле джипа прохаживались охранники.