Медвежьи боги! Я когда-нибудь смогу привыкнуть к этому голосу и не покрываться мурашками в желании сжать колени и тихо застонать каждый раз, когда слышу его?
Только бы он не понял, как стал действовать на меня!
- Вы умеете водить машину? - буркнула я, злясь сама на себя за эту реакцию, замечая, как ресницы Карата дрогнули, и кончик чувственных губ чуть приподнялся с легкой усмешке, заставляя меня покраснеть.
Понял! Черт бы его побрал!
- Как видишь.
- Не думаю, что это так просто, как кажется на первый взгляд.
Я видела, как все мужчины предоставляли какие-то пластиковые карты с фотографиями и множеством каких-то надписей, когда Мишка договаривалась на счет аренды машин.
Ладно. Даже если предположить, что документы сделал Нефрит, что было довольно просто для него, учитывая связи в мире людей, то вопросы в отношении опыта оставались.
- Мы снова на «вы»? - вскинул брови мужчина. А я покраснела как рак, тут же вспомнив собственное поведение в туалете самолета.
- Не нужно стыдиться своих желаний, детка. Ты можешь спрашивать все, что тебя волнует. Я жил довольно долго среди людей сразу после войны.
Кажется Карат решил остаться верным своим словам о том, что я могу спрашивать его и узнать ближе.
-…но ведь вы ненавидите людей.
- По большей части. Однако я пытался понять их. Узнать. Найти то, что видел мой брат, позволяя нашему роду отойти от вековых правил, очерняя нашу кровь, данную Праотцом.
Я замерла, понимая, что в этот момент Карат говорит так откровенно, как еще никогда.
Без своего лукавства, без усмешки, без попытки перевести все в шутку и забыть как можно скорее.
И это было настолько непривычно и удивительно, что сердце дрогнуло внутри, когда я отчего-то прошептала:
- И вы нашли?
- Нет. Но я научился жить среди них, даже если никогда не стремился стать как они. Сразу после войны мир был далек от идеала. Процветало мародерство. Люди не жалели друг друга – они воровали, убивали, грабили, насиловали, пользуясь тем, что привычный мир развалился на части, и нужно было время, чтобы все институты власти заработали в полную меру.
"Карат замолчал, чуть поджав губы, словно произнесенное имя его брата и отца Севера ужалило его, причинив боль.