— Звезда! В дом! Он чувствует запах твоей крови и разнесет всё в прах! — крикнул Сумрак, прежде чем обернулся тоже, протискиваясь третьим медведем между совершенно белым и совершенно черным, как та золотая середина, которая должна бы уравновесить и привести в чувства, вот только и это не помогло.
— Может, не лезть к ним? Пусть выпустят пар оба? — крикнул Нефрит, чтобы его услышали братья через рычание трех хищников, каждый из которых достигал по три метра в высоту, вставая на задние лапы.
"— Да они здесь всё разнесут к чертям! — отозвался тем же криком Лютый, цепляясь в шею отца, чтобы стреножить его и прижать к земле. Но ничего не вышло.
Я же наблюдала за этим словно откуда-то со стороны, пытаясь понять, как так вышло, что всё пришло к кровопролитию…
Ведь они оба пытались меня защитить по-своему.
Папа — от притязаний хитрого Кадьяка, которому не мог доверить мою судьбу.
Карат — от отца, который пролил мою кровь, пусть даже сделал это случайно.
Волны паники, страха и непонимания происходящего нарастали, когда на крыльцо выбежали перепуганные девочки, которые явно до этого крутились на кухне, дружно помогая маме Зои готовить обед к нашему приезду, но Янтарь поспешно затащил их в дом, понимая, что в том состоянии, в котором сейчас пребывали наши отцы, могло случиться всё что угодно, но только не что-то хорошее.
Это было нечто бóльшее, чем просто драка.
Столкновение двух друзей, чья вера друг в друга была безусловной и совершенной, но споткнулась об меня, и чтобы прекратить битву этих титанов, которые предпочли разговору кулаки, мало было собрать армию Берсерков.
Нужен был апокалипсис.
Что-то настолько же мощное и сметающее с пути, как их невысказанные эмоции.
И этот смерч появился в виде Грома.
Вернее, громадного бурого медведя, чьи размеры и мощь поражали воображение, а шкура лоснилась… но пахла сажей и гарью.