— Не подходи ко мне, — Люба выставила перед собой руку, окидывая Карима таким ненавистным взглядом, будто сровняла с полом. — Больше. Никогда. Не подходи.
Карим застыл на месте, боясь что-либо говорить. Да и что говорить, когда из глаз любимой девочки катятся настоящие горошины, а не слёзы?! Видеть её искалеченное тело, слышать осипший голос, дышать запахом её страха — невыносимо. Но куда невыносимей знать, что все беды случились именно из-за него. Люба же так и сказала: «Цена моей любви». И плюс он добавил очередную порцию, когда час назад вымещал злость, безжалостно трахая.
— Расскажи мне, — прошептал еле слышно. — Расскажи. Всё.
Люба ничего не ответила. Переступила через бортик ванны и, на негнущихся ногах, подошла к шкафу, чтобы достать банное полотенце. Карим наблюдал за ней со стороны, не вмешиваясь, не прикасаясь. Сжимал пальцы до беления костяшек и дышал так тяжело, будто воздух был раскалённый до самого максимума. Карим блуждал взглядом по женскому телу и не верил собственным глазам, когда останавливался на розовых отметинах.
Девушка повязала вокруг тела полотенце и, повернувшись к Кариму лицом, направилась вперёд. Она ступала медленно, тяжело. Ноги дрожали, а корпус, то и дело, что кренился в сторону. Люба остановилась напротив двери и, прикрыв глаза, поднесла свои ладони к вискам.
Карим прижался сзади, удерживая равновесие супруги. Склонил голову до уровня плеча и еле слышно произнёс:
— Я не хотел, чтобы всё так получилось.
— Но получилось.
— Против моей воли."
"— Моей — тоже.
— Расскажи обо всём.
— Карим, не рви мне душу, — Люба потянулась к мужским рукам и разжала тиски пальцев, обвивающие талию.
Девушка вышла из ванной комнаты, так ни разу и не посмотрев в сторону Карима. Она была опустошена и разбита, что непременно ощущал и Карим. Мужчина стоял на месте, провожая взглядом удаляющуюся миниатюрную фигуру, и не знал, что делать дальше. Им нужно поговорить, но как? Он же не может давить на неё.