После завтрака Алиевы выбрались в город. Заехали в торговый центр и прилично потратились на женские шмотки. Карим смиренно терпел шопинг, ни разу не возмутившись. Как не крути, видеть радостную улыбку на лице любимой девочки — превыше там всяких сидений на диване, пока Зарецкая примеряет наряды. Заполнив весь багажник машины коробками и пакетами из бутиков, Карим прыгнул за руль, искоса наблюдая за Любой. Девушка с кем-то переписывалась, утыкаясь лицом в свой айфон.
— Что пишут? — не выдержал Карим.
— Да так… Ничего, — отмахнулась Люба.
— А если серьёзно?
— Ничего. Я же сказала.
— Люба, не заставляй меня нажимать на тормоз и останавливать машину. В последний раз спрашиваю, с кем ты общаешься? — предупреждающе спросил Карим, добавляя в голос стальные нотки.
— С Динкой, — не хотя ответила девушка.
— И?
— Тебе не понравится.
— А ты попробуй.
Люба шумно втянула воздух и закатила глаза. Бросила беглый взгляд на супруга и, едва не вздрогнула, замечая, как Карим сжимает руль до беления пальцев.
— Это касается Димы, — начала издалека. — Ну, моего бывшего.
— Я в курсе.
— В общем, он сейчас в больнице. У него сломаны рёбра, рука и нога. Он на вытяжке лежит, — выдала на одном дыхании, а на душе всё равно не стало легче.
— Заслужил, — коротко бросил Карим.
— Как это? Заслужил? Я не говорила, что его…
— Его избил я.
— Что? — у Любы округлились глаза, а на шее задергалась желвака. — Карим, что всё это значит? Зачем ты сломал ему рёбра, руку и ногу? За что?
Зарецкая не хило завелась.
— Душа моя, я всего лишь его предупредил. Не злись, у меня не было другого выхода.
— Карим… — начало было Зарецкая, но не закончила. Карим прижал к её губам палец, призывая молчать.
— Люба, у него к тебе несерьёзно. Пойми это и прими, как факт. Он взял деньги, а потом решил их отдать. Разве это мужской поступок? Да, если бы у этого студента были к тебе чувства, он в жизни бы не согласился на моё предложение. Послал бы лесом и вдобавок морду набил, что я посмел сунуться. А, нет. Взял. Ещё и таксу повысил в пять раз.
— Возможно, но ломать человеку кости тебе никто не давал права.