На Эссиорха она смотрела не прямо, а как-то вскользь. Примерно так человек, поднимающийся по лестнице, разговаривает с выглянувшим из своей квартиры соседом снизу, всем своим видом показывая, что спешит и представления не имеет, откуда у того на потолке в ванной подтеки воды.
– У тебя краски на майке… И ты небритый… – внезапно сказала она, все так же не глядя на него, но очень зорко всё видя.
Эссиорх задумчиво провел рукой по щетине и опустил глаза на майку.
– А это… кисти не обо что было вытереть.
– Раньше ты вытирал кисти о кухонные полотенца!
– На этот раз кухня была далеко.
– Чернозем? Ну-ну! – насмешливо влез Чимоданов. – А снос Большой Дмитровки, 13, слабо было изобразить? У твоей музы случился нервный тик, и она принялась нервно тикать?"
"– Снос чего? – не понял Эссиорх.
Чимоданов и Ната рассказали в два голоса, перебивая друг друга.
– Арей схвачен? Лигул разрушил его резиденцию? Мне это не нравится, – серьезно сказал Эссиорх, пытаясь сообразить, должен ли он немедленно сообщить обо всем Троилу, или боевые двойки златокрылых, патрулирующие город, узнали обо всем раньше.
Решив посоветоваться с Корнелием, он отправился в комнату. Связной света лежал на диване, закинув на стену ноги, и разглядывал свои ступни. Он думал о девушке из метро, и ему казалось, что он страдает. Конечно, какой-нибудь зануда мог бы возразить, что так, с закинутыми ногами, не страдают, но, с другой стороны, как тогда правильно страдать? В черном костюме, черной рубашке и черном галстуке, стоя посреди комнаты по стойке «смирно»?
– И чего ты паришься? По-моему, это прекрасная новость! Разве мы сами тысячу раз не мечтали разнести этот муравейник? – легкомысленно заметил Корнелий, шевеля большими пальцами на ногах.
– Я не мечтал, – серьезно сказал Эссиорх.
Корнелий запустил палец под носок и принялся освобождать мизинец от обмотавшейся вокруг него нитки.
– Почему это не мечтал?
– Разве непонятно? Лучше, когда тарантулы сидят в одной коробке, а не расползаются по городу.
– А если мрак раскаялся? Всё осознал и решил пойти на попятный? – брякнул Корнелий.
– И что же он осознал?
– Ну что зла как самостоятельной силы не существует. У него нет ни независимых ценностей, ни какой-либо внятной программы развития.