«Опасный маленький зверек, вроде ласки!» – подумал Меф, глядя на мелкие, очень белые зубы Прасковьи, оскаленные в полуулыбке. Он как-то подсознательно ощутил, что эта девушка играет по-крупному, не боясь обжечься. Ближе всего ей техника раскаленного кинжала. Одним концом наносим удары, за другой держимся сами.
Прасковья была похожа на человека, не осознающего последствия чего бы то ни было. В невинных ее глазах было вечное удивление трехлетнего хулигана, который разобрался наконец, что мама вовсе не придиралась, когда просила не тыкать ее работающей дрелью.
Мефа опять стала разрывать двойственность. Одну половину его тянуло к Прасковье, другая же упрямо нашептывала, что это совсем не то и что в бассейн, куда он собирается прыгать ласточкой, забыли набрать воды.
– Никаких служебных романов! Рабочее время должно принадлежать работе! Семнадцатое правило сотрудника «Звездного пельменя», желающего быстро продвигаться по службе! – сказал Меф вслух.
Прасковья опустила руку. Посуровела и точно спряталась за стеклянной стеной глаз.
В комнату просочился Ромасюсик и замер у дверей. Демонстрируя внимание, он высовывал язык как ящерка и сразу его убирал.
– Нашел выключатель? – спросил у него Меф, возможно впервые в жизни радуясь Ромасюсику.
Шоколадный юноша замигал и, излучая честность, заявил, что понятия не имеет, о каком выключателе идет речь. Он ходил на кухню поставить чайник. Он ставит его каждый день, потому что очень любит чай. Может даже показать справку от доктора, что чай ему полезен.
На этом месте своего рассказа Ромасюсик таинственно икнул и посоветовал самому себе заткнуться. Меф слегка удивился и, вновь вспомнив про день рождения, извинился, что поздно узнал и у него нет подарка.
Прасковья, продолжавшая пристально и недоверчиво разглядывать Мефа, дернула щекой в направлении подоконника."
"– У меня уже есть подарок от дяди. Он прислал его даже раньше срока. Довольно забавный! Только, по-моему, он подарил мне эту штуку потому, что сам толком не знал, что с ней делать! – пояснил Ромасюсик сдавленным голосом.
Меф увидел, что на подоконнике стоит деревянная шкатулка с торчащим из нее микроскопным окуляром.
– Ну, значит, он как Эдька, – сказал он, пытаясь представить, кем может оказаться дядя Прасковьи.
Небось какой-нибудь великий предприниматель. Сидит, пузо чешет и размышляет, чего бы такого еще предпринять.
– Брат твоей матери? – спросила Прасковья, демонстрируя осведомленность.