– Слушай, а ты ведь часто бываешь под землей! – сказал Корнелий с внезапным озарением человека, который к концу школы наконец разобрался, что на ноль деления нет.
Варвара кисло оглянулась на него и посоветовала активнее шевелить нижними конечностями. Метров через тридцать она остановилась, чтобы осмотреть технический лючок, в который заползали провода. Изнутри он был опутан белыми нитями плесени. Когда на нее упал свет, плесень задрожала.
– Бесполезно! Узкий! – сказала Варвара.
Черный пес вернулся, сунул в люк нос и вновь быстро побежал по шпалам, изредка попадая в луч фонаря.
Что такое луч света, понимаешь только внизу, в Подземье, когда со всех сторон тебя, как конфету, обсасывает пустой и липкий рот мрака. Фонарь – единственная пуповина, которая связывает с верхним миром. Хрупкую и редеющую его струйку ты готов прижать к себе, осязать и целовать, как живую.
– А зачем мы пошли в сторону последнего вагона? Вдруг до «Белорусской» было ближе, чем до «Краснопресненской»? – мнительно спросил Корнелий.
– Не исключено, но вперед нельзя.
– Почему?
– Я о том отрезке пути слышала… Ни толковых ответвлений, ни залазов, ни заныров. Даже жалкий отстойник проискать можно с час. Максимум пара вентиляционных шахт. Не факт, что будет куда забиться, если поезд тронется.
– А следующий поезд? – озабоченно спросил Корнелий. – Мы же идем ему навстречу! И если движение восстановится, то…
– А говорят еще, что все гении передохли! Я же сказала: шевели нижними конечностями! Больше молчи и быстрее топай! – кратко ответила Варвара.
– Ты можешь попытаться не грубить хотя бы три минуты? – мягко спросил Корнелий.
– А ты можешь три минуты не дышать?
– Нет.
– Вот и я не могу!
И снова в луче фонаря замелькали белые ребра шпал.
Минут через пять он ощутил вибрацию.
– Слышишь? – спросил он.
– Угу.
– Что это?
– Встречняк! – кратко ответила Варвара. – А заныра всё нет. От короба держись подальше, ботан!
– Что будем делать? Побежим назад?
– «В назаде» мы уже были.