В углу стояла корзинка для давно исчезнувшей кошки, наполненная потрепанными книгами, на бумажных обложках женщины с впечатляющим бюстом млели в руках мускулистых красавцев. «Отчаянная любовь» кричала одна обложка, «Потерянное дитя страсти», вторила ей другая. Если инструменты и скрывались тут где-то среди картонных коробок, старой одежды, старинной картинной рамы и гладильной доски, то для того, чтобы их отыскать, требовалось совершить тринадцатый подвиг Геракла.
Колин прошел к Рите на кухню. Она села за стол, где, среди остатков ее утреннего кофе и крошек, возобновила свое прерванное занятие с ногтями.
Осторожно подбираясь к цели своего визита, он сообщил:
— Я пришел сюда окольным путем.
— Я уже заметила, мил-человек.
— Я имею в виду, через сад. Взглянул на ваш сарай. Он совсем обветшал, Рита. Дверь сорвалась с петель. Может, починить ее вам?
— А что? Это блестящая и смелая идея, мистер констебль!
— Найдутся у вас какие-нибудь инструменты?
— Должны быть. Где-нибудь. — Она придирчиво взглянула на свою правую руку, томно вытянув ее перед собой.
— Где?
— Не знаю, мой сладкий.
— Может, Полли знает? Она махнула рукой.
— Пользуется она ими, Рита?
— Может, да.
— По-моему, это типичный случай. Когда в доме долго нет мужчины, то женщины…
— Я не имела в виду нас с Полли, — сказала она. — Я имела в виду нас с тобой. Или теперь констеблю вменили в обязанности шляться по садам, совать нос в сараи и предлагать беспомощным леди свои услуги по ремонту?
— Мы старые друзья. Я рад помочь. Она прыснула со смеху:
— Подумать только. Рад как баран во время случки, мистер констебль, просто потому, что появился случай помочь.
Чайник стал закипать. Он снял его с горелки. Она уже приготовила две кружки с бурыми кристаллами на дне, похожими на растворимый кофе. Одной кружкой уже пользовались, если судить по кружку красной помады.