— Цикута, цикута, — бормотал он, листая страницы, увлекаясь все больше и больше. Слова вспыхивали перед глазами, словно неоновые рекламы в ночном небе. Дойдя до «когдалуна полная», он остановился и не мог оторвать от них глаз.
Нет, нет, нет, думал он, охваченный яростью и терзаемый горем.
Она лежала в постели и попросила его раздвинуть пошире шторы, чтобы видеть луну. Кроваво-оранжевый диск казался таким громадным, что его хотелось потрогать рукой. Такая Луна бывает только осенью, Кол, прошептала Энни, когда он отвернулся от окна, она уже агонизировала.
— Нет, — шептал он. — Нет, Энни, нет.
— Мистер Шеферд? — Голос Риты вернул его к действительности. Она стояла возле лестницы. — Вы что, развлекаетесь там с моими трусиками? Не озорничайте, констебль."
"Он расстегнул пуговицы на рубашке и, сунув книгу за пазуху, пристроил на животе, заткнув за брючный ремень. У него кружилась голова. Глянув в зеркало, он увидел, как краска заливает щеки. Снял очки и мыл лицо ледяной водой до тех пор, пока кожа не онемела от холода.
Приведя себя в порядок, Колин снова посмотрел на свое отражение и направился к лестнице.
Она встретила его, колотя ладонью по перилам. Ее побрякушки звенели. Тройной подбородок колыхался из стороны в сторону.
— Что вы себе позволяете, мистер констебль Шеферд? Это вам не заброшенный сарай и не публичное место.
— Вы знаете знаки Зодиака? — спросил он ее, спустившись, радуясь собственному хладнокровию.
— А что? Хотите проверить нашу с вами совместимость? Конечно знаю.
— Каприкорн, то есть Козерог, — сказал он.
— Это вы?
— Нет. Я либра.
— Весы, значит. Приятный знак. Самый подходящий для вашей профессии.
— Либра — октябрь. А на какой календарный месяц приходится Козерог, вы знаете?
— Конечно знаю. Я не какая-нибудь лахудра. На декабрь.
— На какие числа?
— Начинается двадцать второго декабря, длится месяц. А что? Эта самая особа, что живет дальше по дороге, оказалась козой больше, чем вы думали?
— Я просто так спросил.
— У меня тоже бывают фантазии. — Она развернула свою огромную тушу и потащилась в сторону кухни, где заняла позицию возле двери прихожей. Усевшись, поманила его пальцами, мол, иди-к-мамочке, стараясь при этом не смазать лак. — Теперь ваша половина сделки.
При мысли о том, что она могла подразумевать, у него затряслись колени.
— Сделки? — переспросил он.
— Иди сюда, пупсик. Не бойся. Я кусаю только мужиков под знаком быка.