— Приготовь для нее обед и держи его теплым на плите. Она его съест раньше, чем ты думаешь. Обещаю. — Он коснулся ее губ и щек. — Обещаю.
Она судорожно сглотнула.
— Колин.
— Обещаю. Можешь мне верить.
— Я знаю. Ты так добр к нам.
— И хочу быть таким всегда. — Он ласково поцеловал ее. — Ну, ты тут подождешь, любовь моя?
— Я… Да. Буду ждать. Не уйду. — Она прижала руку к губам. И вдруг нахмурилась, потащив его на свет, падавший из коридора. — Ты поранился, — сказала она. — Колин, что у тебя с лицом?
— Ничего страшного, не волнуйся.
Когда она проводила его взглядом и звук мотора затих, Джульет сбросила куртку, оставив ее у входной двери. Шарф швырнула сверху. Остались лишь перчатки.
Она уставилась на них. Сшиты они были из старой кожи и оторочены кроликом, кожа выносилась за те годы, что она их носила, на правом запястье торчали нитки. Она прижала руки в перчатках к щекам. Кожа слегка холодила, но сквозь перчатки она не ощущала своих горящих щек, и это было похоже на то, когда к твоему лицу прикасается кто-то другой, держит его в ладонях с нежностью, любовью, удивлением или чем-нибудь еще, отдаленно напоминающим романтическую привязанность.
Вот с чего все это началось: с ее потребности в мужчине. Годами она ухитрялась избегать этого, изолировав себя и дочь — только мамочка и Мэгги, где бы они ни жили. Она гнала и внутреннюю тоску, и тусклую боль желания, сосредоточив всю свою энергию на Мэгги, потому что дочь была для нее смыслом жизни.
Джульет понимала, что заплатила за страхи этого вечера чистой монетой, которую отчеканила из своей маски, никогда не выдававшей ее горе. Желание мужчины, голод по жестким углам его тела, мечта о том, как она лежит под ним — или сидит верхом, или стоит на коленях, — предвкушение восторга, когда их тела соединяются… Вот те ловушки, с которых началась ее дорога к катастрофе. И вполне естественно, что желание, которое постоянно тлело в ней, разгорелось ярким пламенем.
Она слышала о нем от Полли еще до того, как увидела. И чувствовала себя в безопасности, поскольку сама Полли его любила и он был намного моложе Джульет. Встречали они друг друга редко, она вообще редко встречалась с деревенскими, решив, что наконец-то нашла идеальное место для себя и дочери — так что шансов на какие-то отношения или привязанность практически не было.