Просто мне кажется, что наш брак был бы не самой плохой вещью на свете.
— И Господь свидетель, это порадовало бы папу. Задетый ее сарказмом, он ответил ей в тон:
— Я не собирался радовать твоего отца, впрочем…
— Ты повторяешься. Не прошло и минуты, как ты произнес слово «радовать».
— Я имел в виду твоего отца. Оба раза. Что же до меня, то иногда я по глупости начинаю думать, что меня это тоже могло бы порадовать.
Теперь Хелен почувствовала себя уязвленной. К счастью, в этот момент зазвонил телефон.
— Не бери трубку, — сказал он.
— Не думаю. — Она поднялась. Телефон стоял на кухонном столе, рядом с кофеваркой. Она налила им по чашке и сняла трубку:
— Как ты угадала. Он как раз сидит здесь, у меня на кухне, ест салями и пьет йогурт… — Она засмеялась. — Труро? Ну, надеюсь, ты истощишь его кредитные карточки до предела… Нет, вот что… Правда, Барбара, не забивай себе голову… Мы не обсуждаем ничего более сакраментального, чем преимущества сладких маринованных овощей перед укропом.
Она все-таки понимала, что задевает его своим легкомыслием, и поэтому Линли не удивился, когда Хелен, не поднимая глаз, протянула ему трубку:
— Сержант Хейверс. Тебя.
Беря трубку, он прижал ее пальцы и не отпускал их до тех пор, пока она не взглянула на него. Но даже после этого он ничего не сказал, поскольку, черт побери, виновата была она, и он не собирался извиняться за свою вспышку.
Когда он поздоровался с сержантом, до него дошло, что Хейверс, вероятно, услышала в его голосе больше, чем ему хотелось бы, так как она без обиняков перешла к делу:"
"— Вы сейчас припухнете, когда узнаете, что творится здесь, в Труро, Англиканская церковь приняла близко к сердцу работу полиции.
— Значит, вы напрасно потратили время. — Линли наблюдал, как Хелен вернулась на свое место, взяла журналы и начала отгибать уголки тех страниц, которые до этого загнула. При этом она тщательно проглаживала каждый из них ногтями. Она делала это демонстративно, чтобы он видел.