"
"В тот последний свой вечер он принес ей достаточно денег, чтобы она уехала из страны. Он скорее сел бы в тюрьму, чем передал девочку в Социальную службу, сообщил кому-либо в Лондоне, где нашел ее. Разумеется, полиция узнала бы все со временем, но его жена была бы уже далеко.
— Не может такого быть, — заявила Дебора. — Она, вероятно, все это выдумала.
Он возразил:
— Зачем? Ведь предложение денег лишь усугубляет ее вину.
Дебора нервно теребила одеяло. Потом стала рассуждать вслух, разложив все факты по полочкам:
— Он нашел ее, выяснил, кто такая Мэгги.
Сент-Джеймс неторопливо расстегивал рубашку, разглядывая каждую пуговицу.
— Потому, любовь моя, что Джульет ощущала себя родной матерью Мэгги. — Сказав это, Сент-Джеймс пошел в ванную. Неторопливо умылся, почистил зубы, провел щеткой по волосам. Снял с ноги протез, и тот со стуком упал на пол Когда ноги не работают так, как должны, нужно надеть протез, сесть в инвалидное кресло или ходить на костылях.
Дебора погасила свою лампу, но, когда он вышел из ванной, свет, упавший оттуда, слабо осветил комнату. Она по-прежнему сидела в кровати, только позу переменила: положила голову на колени и обхватила ноги. Ее лица он не видел.
Он выключил свет и стал осторожно пробираться к кровати. В эту ночь было особенно темно: потолочные фонари-окна засыпало снегом. Он сел на кровать, положил костыли на пол Погладил ее по спине.
— Ты замерзнешь, — сказал он. — Залезай под одеяло.
— Сейчас.
Он ждал, размышляя о том, что ожидание — это искусство, которым не каждый владеет. Сент-Джеймс овладел им давным-давно. Жизнь заставила.
Дебора пошевелилась под его пальцами.
— Конечно, — сказала она. — Ты был прав в ту ночь. Я хотела его для себя.
— В качестве ретрибуции? — спросил он. Она покачала головой.
— В последнее время мы отдалились друг от друга, заметил? Я любила тебя, но ты не позволял себе любить меня в ответ. Я и пыталась любить кого-то еще. И полюбила, понятно? Полюбила его.
— Да.
— Тебе не обидно думать об этом?
— Я и не думаю.