— Это не имеет к тебе никакого отношения. Мне все равно, что ты делаешь. Мне все равно, как ты это делаешь. Мне даже все равно когда. Я люблю Ника. Он любит меня."
"— Понятно. А когда ты от него забеременеешь и встанет вопрос о ребенке, будет ли он тогда тебя любить? Бросит ли школу, чтобы кормить вас обоих? И каково будет тебе, Маргарет Джейн Спенс, стать матерью к четырнадцати годам?
Джульет отпустила ее руку и ушла в кладовку. Мэгги терла запястье и прислушивалась к доносившемуся оттуда чпоканью и щелканью воздухонепроницаемых банок, которые открывались и закрывались на выщербленном мраморном столе.
— Сядь.
Мэгги колебалась. Она водила пальцами по оставшимся в раковине каплям. Она знала, что все будет так, как после ее первой встречи с Ником в октябре в Холле — однако на этот раз поняла, что означало это «сядь», и по спине ее побежали мурашки. Какой глупой она была три месяца назад. О чем она думала? Каждое утро мама приносила ей чашку с густой жидкостью, выдавая ее за специальный женский чай, а Мэгги морщилась, но послушно пила, потому что верила, что это витаминная добавка, необходимая девочке, когда она становится женщиной.
— Я сказала, сядь, — повторила Джульет Спенс. Она залила кипятком высушенный и истолченный корень. Вместе с паром по кухне поплыл едкий запах. Она добавила в питье столовую ложку меда, хорошенько перемешала и понесла на стол.
— Я не буду это пить.
— Будешь.
— Не буду. Ты хочешь убить ребенка, верно? Моего ребенка, мама. Моего и Ника. Ты это сделала и тогда в октябре. Сказала, что это витамины, чтобы у меня прибавилось энергии, а кости стали крепкими. Сказала, что женщине требуется больше кальция, чем девочке, что я уже не маленькая и должна это пить. Но ведь ты лгала, правда? Правда, мамочка? Ты хотела предотвратить беременность.
— Прекрати истерику.