Она ожидала наркотики, жуткую музыку, пьянство и курение, ужасные стили в одежде и стрижке. Ожидала косметику, споры, поздние возвращения, растущее упрямство и «ты не понимаешь, ведь ты слишком старая, чтобы понимать», но никогда не думала о сексе. Пока. Придется подумать и о нем. Глупо, что она не связывала его с маленькой девочкой, которую мама до сих пор причесывает по утрам, закалывая ее пышные волосы янтарной заколкой."
"Она знала все силы, направляющие развитие ребенка от младенца до независимой взрослой личности.
Мэгги и секс. Джульет даже думать об этом не хотела. С годами она все больше и больше приспосабливалась к тому, чтобы не размышлять, подавлять в себе все, что пробуждало ощущение несчастья или внутреннее смятение. Она шла вперед, устремив взгляд на далекий горизонт, суливший новые места и новые впечатления, суливший мир и надежное пристанище, потому что люди, следуя столетним обычаям и привычкам, держат на расстоянии назойливых незнакомцев. И до последнего августа они с Мэгги вместе смотрели на горизонт.
Джульет выпустила кота и смотрела ему вслед, когда он скрылся в тени Коутс-Холла. Она поднялась наверх. Дверь Мэгти была заперта, но она не стала стучаться в нее, как обычно, чтобы посидеть у кровати дочки, погладить ее волосы, потрогать кончиками пальцев мягкую словно персик кожу. Она пошла в свою спальню, не зажигая свет, разделась. Но не стала, как всегда, вспоминать теплые руки Колина, ласкавшие ее, не представила себе его лицо в полумраке его комнаты.
Как могла она, находясь в здравом уме, упрекать дочь за то, чего сама жаждала? Единственный выход сейчас — отказаться от него и уехать, как она делала это в прошлом, не оглядываясь назад, обрывая все связи. Это единственный выход. Она и на секунду не могла представить себя любящей женой констебля.