За поясом, рукояткой вправо, короткий и широкий меч. Слева к седлу прикреплен круглый щит из ивовых прутьев, обтянутых кожей, и короткая пика, справа — кожаный мешок для добычи, уже наполненный у кого на треть, у кого больше, и второй с дротиками, от двух до четырех, трехгранными, бронебойными наконечниками вверх. Седла такие же низкие, как раньше, с короткими стременами, и уздечки особые, чтобы быстро развернуть коня. Только лошади были другие, крупнее, чем полторы сотни лет назад. Наверное, трофейные.
Я поздоровался с ними на диалекте, на котором говорили португальские альмогавары. Меня поняли. Сказать, что сильно удивились, — ничего не сказать. Если бы с ними поздоровался мой жеребец, эффект был бы слабее. Ответили все, но вразнобой.
— Где ваш командир? — спросил я.
— Там, синьор, — махнул один из них в ту сторону, откуда они прискакали. — В двухэтажном доме в центре деревни.
— Как его зовут? — поинтересовался я.
— Рожер де Флор, синьор, — ответил альмогавар.
Я поблагодарил и поскакал со своим отрядом дальше. Альмогавары долго стояли на месте, смотрели нам вслед и, наверное, пытались понять, кто я такой и откуда знаю их язык?
Чем ближе подъезжали к деревне, тем чаще попадались нам воины, конные и пешие. Они рыскали в поисках добычи. Увидев нас, кто-то прятался, а кто-то демонстративно выставлял напоказ добычу. Вместе с солдатами грабежом занимались и женщины разных национальностей и возрастов. Возле стоявших на деревенской улице и во дворах телег и арб бегала детвора, явно не ромейская.
"Во дворе самого большого в деревне двухэтажного дома в тени под высоким платаном сидели за длинным столом девять мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Их обслуживала пожилая крестьянка, скорее всего, хозяйка дома. Мужчины ели жареных кур и пили вино из больших бронзовых кубков, наверное, своих.