Эледе казалось, что она и родилась такой — сухой, надменной, с поджатыми губами, тяжелым взглядом и старомодной стрижкой «паж».
— Я тебе подарок небольшой привезла, — мисс Ховерс поставила на стол небольшую статуэтку в стиле хай-тек. Батч раздобыл где-то по ее указанию. Эледа подозревала, что на свалке восемнадцатого интерната, но уточнять поленилась.
Ирена зашлась в восторге. Она коллекционировала это дерьмо.
— О-о-о… — протянула мисс Клодли, любуясь херней из хрома, напоминающей замерзший плевок. — Это же техно-реплика с фрагмента картины Дали!
— Да? — искренне удивилась Эледа и добавила: — Вот я её увидела, вспомнила, как ты любишь подобные вещицы, и не смогла удержаться.
Подарок не стоил ей вообще ничего, был уродским и ни к чему не обязывал — просто знак внимания. А из Ирены теперь можно вить верёвки.
— Спасибо… — сказала мисс Клодли, любуясь уродливым дрянцом. — Но не стоило.
— Брось, — отмахнулась собеседница. — Пусть она тебя радует.
— Мисс Ховерс, как вы съездили? — вторгся в диалог мистер Пэйси, которого раздражали женские разговоры.
— Да, вполне, — призналась Эледа. — Но могло быть и лучше, конечно.
Ретт сокрушенно поохал и, исполненный внутреннего злорадства, тут же вернулся к своему планшету. В этот самый миг раздался противный писк селектора.
— Мисс Ховерс, — прозвучал хорошо поставленный женский голос, — вас вызывают на пятидесятый этаж, в офис тридцать семь.
Глаза Ретта и Ирены округлились.
— Выхожу, — ответила Эледа и поспешно повесила пальто в шкаф.
— Пятидесятый этаж… — с затаенным трепетом произнес мистер Пэйси. — Пятидесятый?
Больше он ничего не спросил и ничем не поинтересовался. Всё, что касалось пятидесятого этажа, не обсуждалось — слишком высокая зона ответственности, слишком большая секретность, слишком серьёзное руководство.
Эледа про себя ехидно ухмыльнулась. На пятидесятый этаж не вызывали абы кого, а если и вызывали, этот абы кто становился уже не абы кем.
— Я скоро буду, — мягко сказала Эледа своим «сокамерникам», хотя они отлично поняли, что «скоро будет» она за своими вещами, но никак не для того, чтобы дальше сидеть с двумя неудачниками в одном кабинете.
Когда мисс Ховерс вышла, Ирена Клодли тоскливо вздохнула, думая о том, что ей самой даже с двадцатого этажа не позвонят ни завтра, ни послезавтра, ни через сто лет."
"Чужая зависть — лучший стимул к личностному росту. Об этом Эледа размышляла, когда поднималась в просторном лифте на десятки этажей.