— Какого хера надо, спрашиваю? Некороткий, тебе говорили сюда не соваться? Ты с первого раза не вкурил, что ли?
Девушка вжалась в мусорную кучу, за которой пряталась, и закрыла рот ладонями, чтобы дышать как можно тише.
— Ты кого тут Некоротким назвал? — донесся голос одного из Айкиных преследователей, судя по всему, долговязого.
— Ты еще и тупой…
Остальное потонуло в грохоте выстрелов. Айя зажала уши руками и метнулась прочь, надеясь, что за пальбой и воплями ее бегства не заметят.
В соседний проулок она вынеслась, почувствовав, как что-то напоследок чиркнуло по боку.
Зажать рану рукой не получилось — по пальцам все равно текло потоками. Сердце после бега и пережитого страха качало кровь, как насос. Перед глазами все уже плыло, а руки холодели.
Нужно достать антисептик. Присыпать рану, остановить кровь. Наложить повязку… Девушка задрала куртку, увидела свой бок и поняла, что повязка не пригодится. И антисептик тоже. И ничего не пригодится.
Дура. Зря она сэкономила на супе. Деньги уже не понадобятся, а так, по крайней мере, умерла бы сытой. С этой последней мыслью Айя повалилась на кирпичные обломки.
* * *Директор Эдтон нервничал. Человеку, плохо его знающему, это было бы незаметно — сидит себе мужчина в самом расцвете сил (слегка за пятьдесят) и наводит порядок на столе. Однако Джордж знал мистера Эдтона — директора интерната номер восемнадцать — уже более десяти лет. И для него он был просто Алом.
— Ал, — миролюбиво сказал Джордж. — Успокойся. Проверка придет по бухгалтерии, смотреть будут только цифры.
Однако Аллан на эти более чем благоразумные слова вдруг вспылил:
— Это не просто проверка! Это внезапная, знаешь ли, проверка. И не откуда-то, а с самого верха, — он указал глазами на потолок.