Всё это я сообщила и Керро, он сказал, будто есть варианты. Даже не стану гадать, какие именно, но, полагаю, ты уже убедилась, что у него весьма обширные и разнообразные знакомства».
Некоторое время Айя сидела в прострации, тупо глядя на строки приговора.
«Часики тикают».
В лучшем случае ей осталось жить лет десять. В худшем — от нескольких месяцев до нескольких дней. Мало. В восемнадцать лет жизнь представляется бесконечной, как уходящий к горизонту монорельс. А тут вдруг — «часики тикают». Трое, наверное, опять смеются.
"С другой стороны, Куин права — время уходит у всех. И, чего уж душой кривить, когда вообще не знаешь, получится ли выжить в ближайшие сутки, терзаться из-за возможной безвременной кончины — это отравить свои последние дни страхом.
Поэтому Айя моргнула, выходя из оцепенения, ещё раз пробежалась глазами по отдельным фрагментам письма, задумчиво потерла подбородок и подняла взгляд на сидящего напротив Керро.
— Значит, ты знаешь про пять лет… — сказала она.
— Знаю. В утешение могу сказать — не ты первая, не ты последняя. Кстати, ты даже знакома с такими же «счастливчиками».
Девушка удивленно вскинула брови:
— Кролики?
— Они самые. Четвертый научник накосорезил-таки. Он разрабатывал самоуничтожение человека. Разработал. А триггеры встроить не успел. Так что самоликвидаторы срабатывают случайно.
— Куин то же пишет… — пробурчала Айя и подумала, что её специфическое везение снова явило себя во всей красе.
Если ликвидатор кроликов срабатывает внезапно и без предупреждения, то переключение её «тумблера» будет сопровождаться предварительными спецэффектами, а значит, есть шанс понять, осознать или, если получится, предотвратить.
Ну, что, девочка с часовой бомбой внутри, накануне жизнь казалась тебе беспросветно сложной? Осознаешь теперь, насколько она была проще? Чего ты там вчера рассчитывала для себя выторговать? Торгуйся, но, как говорится, Memento mori. Постоянно. Смерть гораздо ближе, чем ты привыкла думать. Возможно, даже не успеешь свой «адекватный процент» потратить. Время идёт.