Но Айя смотрела только на того, кто сидел рядом с Алисой.
А он смотрел на Айю. И тоже медленно поднимался на ноги.
Девушка вдруг до крайности остро осознала: надо бежать.
И пока люди, собравшиеся за столом, поворачивались в ее сторону, Айя безуспешно пыталась преодолеть вязкое, неимоверно растянувшееся время и заставить неторопливое, неловкое тело мчаться прочь от мужчины, который этим утром вскрыл циркулярной пилой человека.
А потом вдруг, будто что-то в пространстве лопнуло, и девушка во весь дух понеслась к двери.
— Осторожнее! Рана опять кровить начнет!"
"Сразу после этого Айя наступила на угол одеяла, заменявшего ей одежду, споткнулась и растянулась во весь рост. А уже на полу с тоской и ужасом поняла, что, куда ей, собственно, бежать — голой, босой, с кое-как зажившей раной в боку, без оружия, без денег и с такой кодлой чокнутых преследователей на хвосте?
К сожалению, инстинкты с рассудком не очень дружат.
* * *Кабинет мистера Эдтона изменился до неузнаваемости. А все потому, что люди, его занявшие, выкинули все лишнее и ненужное для работы: массивное пресс-папье, лежавшее для солидности на столе, форменный пиджак, который висел на спинке кресла, старые исписанные блокноты с подвесных полок…
Мисс Ховерс сидела на месте руководителя, и за ее спиной на стене виднелись светлые прямоугольники, оставшиеся от снятых дипломов, благодарственных писем и сертификатов, которые Ал регулярно получал, то за хорошую службу, то за очередное повышение квалификации.
На столе перед Эледой лежал голопланшет. Над черным зеркалом поверхности неспешно вращалась проекция женского ученического бокса группы «2Б».
— Итак, Батч, начнем с тебя, — сказала после коротких раздумий агент Ховерс и подняла глаза на телохранителя. — Докладывай.
Батч Фэйн — здоровый, как бульдозер, остротой ума от того же бульдозера отличался мало, впрочем, был жизнерадостным, исполнительным, внимательным и точным, что, как ни крути, являлось серьезной добродетелью.