Но самое главное — куда бы я не заходила, осторожно осматриваясь, и ни к чему не прикасаясь, везде незримо витал терпкий аромат Хана, словно часть его всегда была рядом со мной, заставляя душу радостно повизгивать, а тело наливаться этой свинцовой нежностью, которая пульсировала в венах.
В конце — концов, я решила быть благоразумной и послушной, будто у меня был иной выход, отправляясь в душ, чтобы смыть с себя горести прошлых часов и приготовится к тому, что ждало меня в будущей жизни, словно начиналась какая-то новая эра, отчего я жутко нервничала и чего так хотела…и боялась.
Вытирая мокрые волосы белоснежным полотенцем, и облачившись в такой же белоснежный банный халат, который был мягкий, словно кошачьи лапки, но излишне большой, я потопталась у края кровати, судорожно сглотнув и понимая, что уже совсем скоро здесь случится то, ради чего Хан и привез меня сюда.
Было интересно и страшно…а еще в голову лезли всякие противные, навязчивые мысли о том, была ли в этом номере та блондинистая девушка из бара.
Эти мысли заставляли сердце ныть, выталкивая из тела те волшебные и совершенно не поддающиеся разуму ощущения, которые дрожали внутри в ожидании часа для своей свободы. Поэтому я старалась не думать о других, осторожно ложась на большую кровать и блаженно вдыхая аромат Хана, который остался на подушках, прижимая к груди одну из них, и буквально обвиваясь вокруг, представляя, что обнимаю его, а не мягкую ароматную ткань.
Я даже уснула.
И даже какое-то время блаженно спала, свернувшись и прижимая колени к подушке, пока не проснулась от странного ощущения, которое будоражило мое тело. Словно я была не одна…
Страшно было даже шевелиться, пока я молча лежала, резко выпав из своего сладкого сна и отчетливо слыша глубокое ровно дыхание, пока мой мозг просыпался и начинал выдавать порцию последних фееричных событий моей странной жизни, которую кидало то в жуткий минус, то в горячий плюс.
Сейчас был плюс. Жаркий. Ароматный. Черноглазый.
«Плюс», который тихо сидел на кресле рядом с кроватью, как всегда в самой расслабленной и элегантной позе, откинувшись на спинку и расставив длинные стройные ноги, глядя на меня своими черными глазами, в которых полыхало и горело столько эмоций, что меня бросило в жар, даже если Хан не пошевелил и кончиком пальца.