Ладно, по крайней мере, я была не в руках у какого-то сумасшедшего мужчины с сомнительными родственными связями…пусть даже без самого Хана, и в обществе этого странного, вечно недовольного мужчины, который меня откровенно не переносил, по какой-то известной только ему одному причине…
Обхватив себя руками, я какое-то время так и продолжала стоять возле кровати, прижимая к себе самое тепло и родное, что у меня было во всем этом, по всей видимости, большом и незнакомом доме — пиджак Хана, который сохранил его аромат.
"Страшно было углубляться с собственные воспоминания о том, каким именно образом я сюда попала. Страшно было просто попытаться понять, что же случилось в том кабинете…откуда было столько крови…и остался ли тот человек жив, потому что иначе…иначе….
Я зажмурилась, быстро замотав головой, словно это могло спасти меня от собственных мыслей.
Не нужно было обладать особыми познаниями о мире бандитов, чтобы понимать одну простую вещь — за убийство одного из них, будут жестоко мстить, особенно учитывая тот скромный факт, что этот мужчина был восточных кровей.
Душа просто замирала от ужаса оттого, что с ним могло стать, если все пойдет не так…
Сердце защемило так сильно, что я согнулась, прижимая ладони к груди и отрывисто втягивая в себя воздух, наполненный ароматом Хана, который окружал меня невесомым коконом, словно защищая и отгораживая от всего мира.
Чтобы только не сходить с ума от пустых размышлений, которые не принесут мне покоя или хоть какой-то помощи, я решила осмотреть очередную незнакомую комнату, по прежнему облаченная в зауженную юбку до колена и пиджак Хана, с трепетом понимая, что это был действительно дом Хана…и, по всей видимости, его спальня.
В гардеробной я нашла массу аккуратно сложенных и развешанных вещей — дорогих, стильных, идеальных, чувствуя себя неловко оттого, что пришлось немного покопаться в ящиках в поисках чего-нибудь более или менее подходящего для меня, блаженно и с немым восторгом прикасаясь кончиками пальцем в мягким тканям одежды, и ощущая незримый аромат Хана в этой комнате, который парил, словно черные крылья.