Я бы закричала, что кем бы не был Хан мне, и что бы не говорил, он не должен уйти! Только не сейчас! Неужели он позволит? Неужели уйдет?…."
"Почувствовав, как его пальцы, осторожно отпускают мою ладонь, я кричала….в себе.
В теле. Сердцем. Всей душой…кричала так, что понимала лишь одно — я захлебываюсь собственной кровью. Кричала, слыша возглас доктора и улетая в немую темноту, которая царапала меня своими безжалостными когтями, словно страшный демон, увлекающий в глубины Ада. Самого страшного и жуткого.
Ада, где не было Хана…
— Почему ты не сказал, что у девушки пулевое ранение?!
— Когда, черт побери? Рядом с тобой вечно толпа народа, Али!
Я вздрогнула, вся вытянувшись, слыша голос, от которого моя душа пробуждалась.
Зачем таблетки, зачем операционная? Вернуть меня к жизни мог только Хан.
Только не дайте ему исчезнуть. Снова.
— Это тебе не клуб, а больница, Теоман!! И я — врач, а не вышибала!
— Значит, придумай что-нибудь, ты же умный, — прозвучал голос Хана сухо и как всегда холодно.
— И ты думаешь, что мои ассистенты придурки и не смогут отличить пулевое ранение от повреждений, полученных при аварии?!…
— Плевать я хотел на твоих ассистентов, Али! Говори им, что нужно, выгоняй, завязывай глаза, ври — только сделай, что должен!
Послышался тяжелый протяжный выдох того голоса, что я уже слышала раньше, когда тот мужчина пробормотал:
— Ты всегда появляешься, как самая настоящая катастрофа, брат. Что с тобой делать?….
Хан молчал, когда второй мужчина вздохнул еще раз и послышался легкий хлопок, словно кто-то кого-то хлопнул по плечу:
— Ладно. У тебя всего пара минут, Тео. Запомни, что тебя здесь никто не должен видеть. Когда я говорю, что операционная готова, ты исчезаешь. Все понятно?
— Вполне.
— И я серьезно тебе говорю на счет твоей раны! Одной повязки и укола не достаточно! Сквозное пулевое ранение — это тебе не выбитая челюсть на ринге! Чтобы ждал меня в кабинете, пока я не приду, ты понял меня?
— Замолчи уже и готовься к операции!
К черту Рай.
-..Хан… — выдохнула я, только звука не было, словно сама душа выскочила из тела с его именем, когда горячие ладони, пахнущие так по родному осторожно и нежно опустились на мое лицо, обхватывая за щеки и поглаживая едва заметно большими пальцами.