— …и занимался очень даже неплохо, даже преуспел бы в этом деле, если бы больше слушал старших, — пробурчал мужчина, на которого я перевела взгляд лишь на секунду, снова глядя на Хана и понимая, что мои глаза становятся размером с тарелочку, еще до того, как Хан произнес вслух то, что пронеслось в моей голове с грохотом паровоза:
— Отец был моим тренером. Моим и Рея.
— Я не кровный отец этих чертей, Лейла, но можешь мне поверить, если они тебя обидят, то надиру их задницы даже в положении сидя! Улыбаешься.
И я действительно улыбалась, глядя в глаза тому, кто не мог меня видеть, но кто чувствовал душой.
Единственное, что я пока никак не могла понять, кто тогда был похоронен в нашем городе? Ведь я отчетливо помнила, как Джеки рассказывала мне о том, что тренера похитили враги Хана и пытали его, прежде чем жестокого убили. Содрогнувшись от этих мыслей, я прижалась щекой к теплой и сильной ладони тренера, с ужасом подумав, что возможно его слепота не была следствием возраста и проблем со здоровьем.
— Идемте на кухню, обед стынет, — проговорила тетушка Халиде и все было так хорошо, так мило, так по-доброму и уютно, вот только даже со сменой моего имени и поворота жизни на триста шестьдесят градусов, моя судьба все-равно не могла измениться и не бросить в бочку меда и нежности, хотя бы одного черного плевка дегтя.
Первое, что я заметила, сидя перед каталкой с тренером, это то, как напрягся Хан и снова его глаза полыхнули сталью и чернотой, словно терпкий пряный мед накрыло коркой колкого льда.
"Красивая, стройная девушка. Ухоженная, холеная блондинка в обтягивающем светлом платье, которой я улыбнулась, подумав о том, что теперь у меня снова было две сестры, как это было в старые добрые времена с Джеки и Джанет, вот только очень быстро поняла, что идиллии не будет.
Она спускалась красивая и холодная, рассматривая меня, словно истинная королева какую-то нищенку, которую пригласили в дом явно по какой-то немыслимой ошибке.
Не говоря ни слова, она спустилась с лестницы, застыв на последней ступеньке прекрасным изваянием, словно неземная скульптура, но глядя при этом так холодно и уничтожающе, что совершенно не хотелось встречаться с ее карими, идеально накрашенными глазами.