И все равно Берк с каким-то странным сомнением посмотрел на папку, помолчав и добавив сдержанно и холодно:
— А твое заявление?
«Заявление?»
— Разве ты не собиралась переводиться в другой отдел, после того, как увидела истинное лицо твоего начальника? — у Берка были широкие брови, кончик которой приподнялся, когда глаза сверкнули своей сталью недовольно и коляще, на что позвоночник выпрямился как-то сам по себе, словно заняв оборонительную позу.
«Меня все устраивает»
Глаза Берка снова сверкнули явно не слишком одобрительно, когда мужчина хмыкнул колко и не без доли язвительности:
— Надеюсь, ты не будешь следующей помощницей, которая через пару месяцев уйдет в декрет.
Не говоря больше ни слова, Берк просто развернулся и ушел, не видя, как мне хотелось показать ему язык за неимением возможности сказать в ответ что-нибудь такое же колкое и обидное.
Кажется, они были бы неплохой парочкой холодильников вместе с Кааном!
Странный тип! Не пытался помочь даже собственному брату, еще и было ощущение, словно хотел меня убрать от него куда подальше! Что это такое?…не могли поделить фирму?…
Поморщившись от этих мыслей, я все-таки пошла дальше искать нужный отдел на этаже, стараясь не думать ни о чем, до тех пор, пока не пойму, что не так с этими братьями, и были ли они кровными.
По возвращению на наш этаж и в наш кабинет, где продолжал орать телевизор, а Искандер лежал теперь на диване с обнаженным торсом, намотав на голову свою скрученную и влажную футболку, закинув ноги на спинку дивана и раскинув руки, но замахав ими, когда я попыталась убавить громкость динамиков:"
"— Оставь это, пупсик! Лучше напиши на двери, чтобы сюда никто не входил, пока я сплю! А то шастают тут всякие….
С этими словами Искандер закрыл глаза, засопев, и не увидев, как я напечатала на принтере небольшое объявление «Не входить! В яслях сончас!», которое повесила на дверь с наружной стороны, занявшись тем, что называлось заявкой.