Кажется, в тот момент я не была даже уверена в том, что мое имя….как его там?….
Боже…вряд ли я испытывала больший страх в своей жизни, прижимаясь спиной к двери, и стараясь стать частью бумажного пакета с булочками. Это невозможно, как темные глаза могут тебя замораживать и опаливать одновременно, душа, умерщвляя, заставляя стереть с лица земли даже мимолетное воспоминание о том, что ты когда-то посмел быть…и встать на пути этого совершенного, красивого, жестокого человека, чьи жилы были из черного бархата, а в них текла холодная золотая кровь.
— Я задал вопрос!
Я дрогнула, тяжело сглотнув, и пытаясь понять, на месте ли мой язык или уже испепелен его уничтожающим взглядом, совершенно не понимая, чем заслужила это все.
— Проходила мимо…булочки…вам же понравились булочки с корицей… кажется….и я…мы решили…
Господи, я едва могла соединить в голове два слова, не в силах вздохнуть, моргнуть, убежать, особенно, когда Хан подался вперед, ставя локти на стол, отчего его широкие плечи раскрылись, словно крылья, натягивая ткань идеально сидевшего темного пиджака.
— Т.е ты действительно считаешь, что я не в состоянии взять телефон и заказать доставку, если что-то захочу?
Черная резкая бровь все-таки изогнулась, только это совершенно не помогло. Отступать назад было больше некуда. За спиной и так была дверь.
Я уже знала, что Хан умеет отлично давать пощечины, при этом, не шевелясь, а используя одни лишь слова, интонацию и свои глаза, но сейчас он не просто бил…он убивал меня медленно и жестоко.
Словно мое сердце было под подошвой его дорогого начищенного ботинка, которое он давил медленно и целенаправленно, превращая его в небольшую мокрую лужицу под своими ногами.
Он раздавливал меня, словно питон своими кольцами, впиваясь в сердце острыми клыками, отрывая кровоточащие куски, растворяя в своем золотом яде, где не было спасения.
Было так больно от этого яда….так невыносимо и страшно, что проще было сразу умереть.
— Я. ЗАДАЛ. ВОПРОС.