Пристально, тяжело, не моргая….отчего я сидела, словно струна на высоком стуле, сжимая почему-то колени. Было странное ощущение в теле, словно золото начинает нагреваться во мне, принявшись носится по венам, разгоняя кровь и заменяя собой все, даже если рядом со мной и не было аромата Хана, не то, что его самого.
Я снова вздрогнула, когда на мою руку опустилась теплая ладонь, дернувшись, потому что это оказался бармен, поставивший возле меня красивый высокий бокал с каким-то коктейлем на основе черешни, судя по аромату.
— На каком облаке ты обитаешь, ангел? Скажи мне его номер, я загляну во сне!
Его темные глаза блестели и переливались в этом полумраке, а ладонь продолжала легко, но настойчиво сжимать мою руку, когда я снова почему-то покосилась на Рея, испугавшись даже не знаю чего именно.
Он продолжал стоять в том же положении, не шелохнувшись и не отводя взгляда, лишь только мышцы рук и груди заметно напряглись, выступая через тонкую обтягивающую кофту, и черная бровь выгнулась, когда мужчина вдруг кивнул головой, показывая куда-то наверх.
Всего лишь один легкий и едва заметный жест, но холодный пот выступил по всему телу, словно под потолком висела, по меньшей мере, гильотина, при чем, как раз надо моей головой.
Но так оно и было на самом деле.
Только это была не гильотина….а черный бархатный питон.
Прямо напротив нас, на верхнем ярусе, который, по всей видимости, предназначался для ВИП персон, оформленном в виде большого балкона, практически во всю стену, вальяжно и расслабленно сидел в большом черном кресле сам Хан, в окружении десятка пышногрудых стройных девушек, облаченных в мини.
Мистер великолепное Совершенство, не знающий эмоций, облаченный как всегда в идеальный темный костюм и белоснежную рубашку, он даже не пытался делать вид, что слушает какого-то мужчину, который сидел в кресле напротив, держав в руке широкий бокал.
Его черные, пронзительные, горячие глаза смотрели прямо на меня — гипнотизируя и не моргая, когда тень от ресниц даже не дрожала на его золотистой коже, заставляя меня испуганно сжаться и резко отвернуться, ощущая каждой клеточкой своего напряженного тела его прямой тяжелый взгляд.
Он не шелохнулся, видя, что я отвернулась, испуганно и затравленно, понимая, что даже в этот раз моя судьба никак не позволила расслабиться и помочь хоть в чем-нибудь, когда у нас был большой праздник, который я просто не имела права очернить своим испугом и полной паникой.