Так что пришлось доорать до конца. В любом случае, от своих слов Игорь отказываться не собирался.
— Согласен… Много возомнили, похоже!.. — неожиданно согласился Анатолий, который верно принял рёв начальства не на свой счёт, а на счёт подчинённых.
— Толь, поговори с ними! Напомни, что их задача — дичь стрелять, а не перестрелки с хтонами устраивать… — попросил Игорь уже спокойнее. — И найди, кем можно заменить погибших.Хотя, сука, как тут заменить…
— Я поговорю. И найду замену! — пообещал Анатолий.
И то ли, в самом деле, поговорил, то ли одной трагедии хватило… Как бы то ни было, охотники перестали подставляться.
Так прошло ещё несколько дней. Люди привыкли. Выходить за крепостные стены приходилось не так уж часто. Воинам Игорь дал отдохнуть, а гражданских и ополчение настрополил, чтобы были осторожны. Однако хтоны не останавливались…
Их отряды с каждым днём проникали всё глубже.
Игорь это понимал, пожалуй, лучше всех. И всё равно ничего путного в голову не приходило. Поэтому он вынес вопрос на обсуждение совета. И ещё два часа наслаждался вариантами, которые предлагали командиры и «старшие». К сожалению, все их предложения имели существенные недостатки…
А точнее, вся армия Игоря имела один-единственный, зато существенный недостаток.
Мобильность.
Если ближе к центру узла ещё можно было перехватывать группы врага, сражаясь на равных, то чем ближе к границе, тем сложнее это становилось делать.
Да что там… От границы узла вообще сложно было уйти, не потеряв людей!
Хтоны каким-то образом умели очень быстро перемещаться внутри тумана. И чем ближе жители узла подходили к границе, тем сложнее было не привлечь на себя всю армию хтонов.
Положение казалось безвыходным.
— Форт! Юго-Западный Форт! — неожиданно проговорил Тион.
За последние дни, подзаработав универсальных единиц, почти все гвардейцы подтянули русский. И теперь не только Тион, но и остальные начинали выражать свои мысли всё лучше и лучше.
А попутно и отношение к ним начало меняться. В бывших защитниках Эйрикса слишком явно сквозило славное военное прошлое, чтобы недоверие не сменилось уважением.