— пробормотал Игорь, нащупав в кармане фигурку.
Он уже как-то активировал её, но всего лишь раз. А затем оставил лежать в качестве защиты последнего шанса. И теперь, видя, как гидра устремилась вперёд, обгоняя монстров и давя их по пути, Игорь решил, что время фигурки пришло…
Вот только сначала гидра опять напоролась мягким пузом на новую гряду «ежей» и шипов. Видимо, не разглядела их за плотной массой порождений Хаоса. Рёв взбешённого чудовища чуть не сдул Игоря с крыши. Он зажал уши руками и, не удержав равновесия, приземлился на пятую точку.
От боли гидра снова потеряла свою цель. И, кажется, временно игнорировала приказы хтонов. Она начала неистово биться на земле, раскидывая союзников, разрушая дома и укрепления. И без того исковерканные Хаосом тела порождений, перед тем как отправиться в полёт, принимали ещё более немыслимые позы…
Беснующееся чудовище буквально выкатилось на торговую площадь, и Игорь сжал в руке фигурку… А затем размахнулся и кинул её в направлении центра площади.
И гортанно завыл.
Его вой привёл в чувство ополоумевшую от боли и злости гидру. В поисках нового врага она снова повернулась на живот и изогнула шеи, как будто для плевка. Как оказалось, не как будто...
Игорь успел заметить, как келаус прячется в своём «панцире», спасаясь от кислоты. Зверь втянул головы и лапы, дожидаясь, когда вокруг уляжется буйство кислотных плевков.
Да, гидра была выше келауса раза в два. И да, она была куда массивнее. Однако это келауса, похоже, совершенно не смущало. После первого вражьего плевка он вообще перестал откликаться на приказы хозяина. Просто утробно ревел на гидру. И даже двигался ей навстречу.
Досматривать, что будет дальше, Игорь не стал. Метнулся прочь прямо по крыше. На соседний склад он перескочил одним длинным прыжком.
"Под ногами захрустела черепица, когда прыгучий правитель узла приземлился на соседнюю крышу. Ещё рывок — и вот Игорь уже спрыгивает на баррикаду, которая перегораживала выход с Торговой площади. Его прыжок проводили ошарашенными взглядами многочисленные защитники.
Особенно удивлёнными выглядели Первый из «Золотой тысячи» и его неполная сотня.