Посередине, между южной и северной рулежками, стояло беленькое, двухэтажное здание СКП с «аквариумом» руководителя полетов. К нему и шел, раз есть живые, то там обязательно будет наблюдатель. Справа, из второго кукурузника выпрыгнули мои бармалеи, сразу придав мне уверенности и несгибаемости. Я даже Дикаря цевьем на плечо положил, как посох с узелком, изображая «непобедимого Джо». Тут от рулежки до РП полторы сотни метров — для Мишиного пулемета и мастерства не расстояние.
Дойти не успел. Навстречу вышел человек в брезентовом плаще и узнаваемой брезентовой панамке, один вид которой вызвал улыбку и заставил перевесить Дикаря на ремень за спину.
— Здравствовать вам, Владимир Залманович. Не признаете?
Знакомы мы с РП были мало, виделись на полетах, и не факт, что он меня вспомнит.
— И вам не хворать — небольшая пауза в словах сказала, что имя мое он так и не вспомнил — а где же ваша супруга?
Ну, надо же, имя не вспомнил, но признал, что видел. Хорошая память у человека.
— Сидит в тепле, при свете, вкусности готовит, чего и вам желает.
РП посмотрел на выходящую из кукурузников толпу и не поддержал моего шутливого тона.
— Вы, я так понимаю, за самолетами прилетели?
Развел руки в жесте «сами понимаете», продолжая улыбаться как придурок.
— А если мы против будем?
— Для начала расскажите, кто такие мы, и почему против, глядишь и договоримся.
Тут РП и рассказал кратко, как сюда стекались члены клуба и владельцы машин.
В ответ рассказал ему о Станции. Мы к этому моменту уже дошли до будки и стояли у входа. Бармалеи встали по бокам, разглядывая каждый свою полусферу. «Спецназеры» добежали, красные как вареные раки и взяли на прицел рощу и ангары. Странно, я думал, они окапываться начнут — им бы вполне подошло по имиджу, копать стрелковую ячейку в бетоне. Впрочем, мысли не мешали мне вести агитацию.