На этот раз был бы перелет, если бы камень не угодил в парус. Не прорвал его, но упал на палубу. Задел кого-нибудь или нет, мы не видели.
На бак галеры вышел бородатый воин в ламинарном доспехе и со шлемом в руке. Его рыжие длинные волосы сдувало ветром на лицо, и воин постоянно их поправлял. Он обернулся и что-то крикнул своим. Наверное, сообщил, что добыча близко. До галеры было уже метров двести пятьдесят. Я решил не торопиться, бить наверняка. Подойди поближе, лангобард, и всё, что получишь, будет твоё! Скоро нам сверху станут видны сидящие под прикрытием бортов гребцы.
Сафрак и Хисарн посовещались и опять зарядили баллисту. На этот раз камень пролетел рядом с рыжим и попал в гребцов левого борта. Там сразу перецепились веслами, перестали грести. Галера начала поворачивать влево, несмотря на усилие кормчих, которые по двое ворочали тяжелые рулевые весла. Рыжий обернулся, что-то начал кричать, но вдруг резко наклонил голову. Лангобард медленно повернул к нам лицо, из которого, словно острый клюв, в рыжей бороду на левой щеке торчала вниз и немного вбок окровавленная, передняя часть болта.
— Кто стрелял? — спросил я.
У всех греков, стоявших на ахтеркастле, арбалеты были заряжены.
— Это я! — крикнул сверху Вигила.
Он, быстро освоив арбалет, стрелял метче, чем взрослые греки. Причем их приходилось заставлять, а Вигила занимался с удовольствием. Поставит мишень на полубаке и пуляет по ней всё свободное время.
— Молодец! — похвалил я его.
Вигила улыбнулся и, вертясь так и эдак, потому что не хватало места приладить рычаг, начал натягивать тетиву арбалета.
Мог бы это не делать. Еще один камень из баллисты залетел в галеру, снова попал в гребцов левого борта.
Когда моя команда поняла, что атака отбита, заорали все, даже обычно спокойные Хисарн и Сафрак. Последний крикнул врагам что-то на родном языке. Голову даю на отсечение, что это было «Бабы бородатые!»
42
Равенна располагалась не на берегу моря, а километрах в десяти выше по реке По. Оба берега реки болотистые, нездоровые, хотя дичи там водится много.