Тогда стоявший наверху мужчина, темноволосый, явно не гот, да и акцент был другой, крикнули мне:
— Убери своего пса!
— Чтобы легче было убить меня? — спросил я.
— Убить?! — удивился он. — Никто тебя не собирается убивать!
А ведь он, скорее всего, был в море и ничего не знал о плане Агиульфа легко подзаработать. Просто боится собак. Часто встречал таких. Вопреки распространенному мнению, не все они плохие люди.
— Мы скоро уйдем, — успокоил его и сказал спустившемуся сверху старику с палкой в руке, который, судя по заношенной, дырявой одежде, был рабом.
— Сейчас, господин, — сказал старик и пошел к стоявшему в углу между концом дома и забором большому глиняному сосуду, похожему на амфору и накрытому деревянной крышкой.
А я пошел в противоположный угол двора, где за невысокой каменной отгородкой находился сортир — широкая дыра в каменном грунте, от которой в сторону улицы под углом вниз уходила труба из обожженной глины.
Раб принес кувшин с водой.
Раб прямо таки залюбовался моей расточительность.
Я помыл бритву и кисточку, закрыл «матрешку», решив не выбрасывать остатки мыла, не удивлять раба еще больше.
Потом мы с Гариком перекусили лепешкой с сыром. Я запил вином, а пес — водой. Зарядив часть солидов в пистон ремня, а остальные переложив в новый кошелек, и упаковав свои шмотки и меч в вещь-мешок, я нагрузил на себя весь свой багаж, взял в руки щит и копье и направился на выход.
— До свиданья! Спасибо за гостеприимство!
— Бывай! — попрощался со мной один хозяин.
И мы с Гариком зашагали в сторону центральной площади Херсона."
"По пути я сперва зашел в кузницу, где заказал стальной лук и рычаг для натягивания тетивы.