Херсон Византийский

Это их соплеменники, которые пошли дальше на запад, станут родоначальниками рыцарей. За дружиной ехали всадники победнее, которые охраняли длинный обоз из кибиток, нагруженных доверху добычей, толпу пленных, гуннов и вроде бы славян, причем преобладали женщины и дети, табун лошадей, большое стадо коров и быков и еще большую отару овец. Вся эта процессия, поднимая пыль, скрипела колесами, кричала, ржала, мычала, блеяла, пока не рассосалась по городищу, которое потом вздрогнуло от гульбы.

Скилур тоже каким-то образом оказались в числе приглашенных.

Звал и меня, но я остался присматривать за арбой. Мало ли, что пьяным придет в голову?! Они ведь победители, удаль прет из всех отверстий. До половины ночи отовсюду раздавались пьяные крики, песни, звон оружия, стоны и плач. Несколько раз пьяные группками и поодиночке прохаживались по базару, но никого не обижали, наоборот, угощали чем-то хмельным, я так и не понял, чем.

Весь следующий день они делили добычу. Ночью опять пили.

А утром, проспавшись, потянулись на базар обменивать то, что получили, на то, что хотели бы иметь. Первым ко мне подошел молодой воин с разбитой губой. Он еще не протрезвел.

— Медовуха? — показал он на две бочки на моей арбе.

— Да, — ответил я, хотя не собирался продавать их здесь. Но меня учили: если предлагают хорошую цену, продавай. И я назвал «хорошую» цену, ожидая, что ант сбросит ее до приемлемой.

Он не стал торговаться. Они вообще, за редким исключением, не торгуются.

Устраивает цена — берет, нет — идет дальше. Этого цена не смутила. Золота у него не было вообще, серебра мало, поэтому предложил мне в обмен рабов по цене раз в десять ниже херсонских.

— Не доведу их до Херсона, охраны мало, — отклонил я.

С лошадьми, коровами и овцами я тоже не хотел связываться.

Тогда он немного подумал и предложил:

— А кибитку с двумя волами возьмешь?

От этого предложения я не смог отказаться. Мы ударили по рукам, и он сразу убежал, пообещав скоро вернуться.

Только он исчез, появился другой любитель медовухи. У этого было серебро. Но я побоялся нарушать договор. Уже знал, что шестом веке к устным договорам относились намного ответственнее, а роль арбитражного суда выполнял меч. Решение выносилось без сложных разбирательств и делало ответчика короче на голову. Я предложил новому покупателю дорогую ткань, и он остался доволен двумя рулонами и оставил мне свое золото и серебро.