Ладно, ладно, ради бестолкового, но преданного ей Шарля она согласна жить в конуре. Если он будет по-настоящему ценить ее согласие. Что? Да-да, заносите ковры на второй этаж, вот эти два – в гостиную, и по одному в каждую из спален. Синий?! Почему синий?! Да как вы посмели! Розовый, она ясно сказала – розовый с цветочным орнаментом, и пусть хозяин поганой лавчонки не сомневается, все в округе будут знать, как он жульничает! Обманывает почтенных покупателей! Ах, извинения… Этот отвратительный синий ковер в качестве извинения? Да вы с ума сошли, он ей совершенно ни к чему, разве что в угольном чулане на пол бросить… Настоящий персидский? Ага, как же.
Хозяйство – это кошмар. Ну что ты стоишь столбом, Шарль, почему это я должна на них орать? Кто из нас мужчина?.. И, кстати, опять нужны деньги. Завтра придет учитель танцев, девочек пора научить танцевать, иначе как они будут блистать в обществе? Прекрасно, Шарль, очень мило с твоей стороны… почему три? Кто третья? Кто-кто?! Ты рехнулся, дорогой? Она же дикарка, она сморкается в подол, у нее дефекты развития, не надо пытаться насильно вытащить ее в свет, детская травма психики… ведь ее мать была не в ладах с реальностью?.
Сердце схватило? Выпей водички, Шарль, присядь, и не спорь со мной. Никогда не спорь со мной.
Полночь мерила мир железным аршином. Часы отбивали похоронный бой на кладбище иллюзий, и ущербная луна казалась небрежно приклеенной на черном небе – криво, за один рог, вот-вот сорвется.
Что-то яркое и разноцветное мелькнуло за окном, и в ушах Матильды эхом осыпался вихрь хихикающих звезд. Ей показалось, что она вот-вот поймет или вспомнит. Утром она убедила себя, что все было сном.