«Анжевина писала, – вспоминает Лореаса, тихонько напевая Сон Воды, – она писала, что со времен ее матери люди привыкли, что могут встретить некромантиссу. Когда Анделара перебралась из села в соседний город, никто не был особенно удивлен. Она даже берет учеников – не пению Снов их, конечно, учит, а травознатству… А вот Мелинда, дочь Мериалы, дочери Мелузины, напротив, переселилась поглубже в лес…»
Еще Лореаса думает, что давно не испытывала столь ярких чувств. Кровь ее холодна. Так нужно, иначе она не смогла бы жить вблизи Стен Кошмара.
Теперь к ним прибавился день, когда Дева ниспослала ей светлый ответ. Как же легко стало на душе! Исчезла давняя тревога за судьбу Геллены. «Пусть она будет счастлива», – думает Лореаса.
Пение Сна поднимает струйки воды и сплетает их в воздухе. В огромных лоханях вода бурлит и мечется, закручивает водовороты, играет наволочками и полотенцами, как обломками кораблекрушений. Радужная пена взлетает чуть не до потолка, превращаясь в призрачные горы и тучи. Повинуясь легким движениям пальцев Лореасы, в пене проглядывают очертания дворцов Фата-Морганы…
Нетерпение превратилось в жажду деятельности, и Лореаса затеяла большую стирку. Близнецы даже не решились предложить помощь: как встали в дверях, так и стоят, глядя на мать круглыми глазами.
– Девочки, – напоминает она, не оборачиваясь. По опушке радужного пенного леса перед нею мчится белопенный единорог. – Девочки, пожалуйста, не дразните Гелле песнями Снов. Не забывайте об этом.
Обе они вздыхают, прежде чем согласиться. Да, тут есть о чем вздыхать… И странное беспокойство вдруг примешивается к радости и нетерпению Лореасы. Руки ее на миг замирают в воздухе.
И все исчезает – пальмы, дворцы, корабли. Теперь только вода вертится в лоханях.
Лореаса слышит, как позади разочарованно кряхтит Кодор: он тоже подошел посмотреть.
На высокой кровати Эльхены подружки расселись как птички и так же щебечут – весело и беззаботно.