Анжевина же говорит, что Лореаса взвалила на себя непомерную ношу, но та столь же благородна, сколь тяжела. Девы Сновидений даровали роду Анжевины способность заглядывать в будущее, и она видит в нем некое огромное добро. Она желает Лореасе, чтобы это добро открылось ей поскорее.
А потом к ним приходит единственный за год гость.
Вернее, гостья.
Это старая регентша из храма Девы Сновидений. Она звонит в колокольчик у ворот. Колокольчик словно охрип от долгого молчания. Лореаса спускается вниз и открывает калитку.
– Да, – говорит регентша. – Я хочу спросить: можно ли ждать, что в мой хор вернется Геллена?
Лореаса на мгновение зажмуривается.
Когда она открывает глаза, то видит, что лицо старушки яснеет. Морщины ее разглаживаются. Кажется, будто регентша готова улыбнуться.
Снег сошел не весь, но в саду уже пробивается первая зелень. Воробьи чирикают радостно: «Мы выжили, мы выжили, зима прошла!»
– Можно, – отвечает некромантисса. – Я очень надеюсь, что это случится.
Седая регентша покусывает губу, чуть щурясь. Она обута в зимние ботики, одета в теплую серую юбку и розовый жакет, а кружевной воротник ее блузки бел как сахар.
Она ждет, что регентша скажет: «Благослови Дева», – но та просто говорит:
– Удачи вам.
Лореаса кивает. Она уже очень давно не разговаривала с людьми, отвыкла от этого, и на сегодня ее запас слов весь вышел.
Но она думает, что им действительно, действительно понадобится удача.
Уже скоро.
День и час известен им с самого начала.
И все равно это случается внезапно.
На небе ни облачка, но на дом и сад ложится тень. Солнце блекнет и выцветает, небо кажется застиранной скатертью. Становится холодно, но не свежо. Ветра нет. Кажется, будто повсюду легла пыль – толстые ковры нетронутой серой пыли. Растения увядают и плесневеют. Вещи становятся старыми.
Замирает в ужасе дом, кряхтит и скрипит полами и лестницами. Шторы и покрывала сыплются гнилыми нитками. На меди темнеет патина.