За иллюзорное право собственности ему приходится дорого платить, такова природа вещей. Оттого живет мужчина меньше и умирает раньше срока. Нижнее звено в энергетической цепочке. Но достаточно чуть пошатнуть его уверенность в том, что для женщины он царь и бог – на миг, на микросекунду! – и невидимая конструкция пойдет трещинами. Сейчас – как раз тот случай. Классика, эталон.
Идиотка-жена сама все сломает. Пусть она и бодрится, изображая браваду на эшафоте, – она проиграла…
В свои тридцать с хвостиком Вика не имела ни семьи, ни постоянного мужчины, ни ребенка.
Вот сейчас… сейчас…
* * *Подхватить авоськи и рвануть на следующую электричку?
Откуда-то Ольга знала, что делать этого ни в коем случае нельзя, это – беда.
Но что тогда?
Звонить Сашке, немедленно ему звонить…
В зеркале ничего больше не отражалось, чернота пожрала все, включая отвратительную старуху.
И при этом капля есть!
Хоть ее и нет…
Вот такой сюр.
Что произойдет, если нарыв лопнет? Лучше не задаваться такими вопросами, иначе совсем спятить можно… если, конечно, я еще в своем уме, в чем легко усомниться…
Все было ужасно, ужасно! Мучило ощущение, будто внутри погасла лампочка.
Когда гаснет лампочка – наверное, это и есть старость.
Когда кончаются физические и моральные силы, и ты не можешь двинуться ни туда, ни обратно. Когда сам себя не принимаешь. Когда не можешь выбрать себе одежду…
Я пока что молода! – опомнилась Ольга. И я знаю, что в этой схватке – победа за мной. Я отбрила мерзавку, отбрила качественно, где-то даже изысканно.
Как ни смешно, она испытывала гордость.
Вот только что это дает? Заноза-то осталась.
Он – в Питере, в пустой квартире… Невозможно поверить в обман, но, рассуждая здраво, почему бы и нет? Почему Вика не могла туда приезжать? И оставаться. Там тихо, спокойно, весь дурдом из Питера и Постно съехал на дачу…
Так что же – звонить? Сначала на кафедру. Хотя бы голос его услышать, настроение понять. Иначе – аут.
Ольга закрыла глаза.
Еще минутку, попросила она непонятно кого.