А как выгляжу… У тебя здесь интернета нет, чтобы фотку прислать?
Она показала пальцами:
– Вот столечко – у мамы. Но прислать фотку все равно нельзя – если кто-то из дядиной семьи найдет, я даже не знаю, что будет…
Я поморщился.
– Какой вредный у тебя дядя.
– Он не вредный, – возразила Фарха, – просто очень строгий. Понимаешь, он пастух. И отец его был пастух. И в Лондоне не жил никогда… Когда убили отца и братьев, мы с мамой переехали к нему. Он строгий, но я люблю его, – добавила она. – К тому же у него неприятности сейчас.
– Это не я! – сказал я быстро.
– Да я знаю, – отмахнулась Фарха. – Это же за перевалом, на пастбищах. А ваших тут вообще много?
– Не. Я еще никого здесь не встретил. Ну, кроме тебя.
Мы помолчали.
– Знаешь, – сказала Фарха, – а вот я, наверно, смогу тебе прислать открытку, когда буду в поселке. Только бумажную, как в старину.
– Круто! – обрадовался я. – У тебя есть, чем записать адрес?
Фарха кивнула, полезла за пазуху и достала небольшой кожаный кошелек, висевший на шее на шнурке. Оттуда появились маленький блокнот и карандаш. Замелькали странички…
– Ух ты! – удивился я. – Ты еще и рисуешь?
– Немножко… – смутилась Фарха.
– Покажи! – попросил я.
Она полистала блокнот перед объективами камер. Рисунки были беглые, но уверенные и очень живые: горы, овцы, хижины, деревья, белье на растянутых веревках.
– Это дом, где мы живем, – объяснила она, а затем открыла чистый листок.
– Пиши, – скомандовал я. – Один-семь-два-… – я тщательно продиктовал индекс. – Новый Шахтур, седьмой район, Вторая Парковая, дом шестьдесят два, Артур Галик.
– Я через неделю в поселке буду и зайду на почту, – пообещала Фарха, убирая блокнот в кошелечек и пряча его за пазуху. – А жаль, что ты мне не сможешь прислать фотографию.
Мне вдруг пришла в голову идея:
– Слушай, а если ты скажешь дяде, что я тоже верую в Аллаха?
Фарха засмеялась.
– Дурачок ты. Пойди расскажи моему дяде, что ты веруешь в Аллаха и при этом фотографируешься.
– А что, вам Аллах еще и фотографироваться запрещает?! – изумился я.
Фарха пожала плечами.
– Кому как. Дядя считает, что запрещает. – Она вдруг внимательно посмотрела на меня. – Слушай, а ты правда, что ли, веруешь в Аллаха?
– Нет, но…
– Но ты хотел бы поверить? Это просто! Достаточно трижды произнести…
– Нет, Фарха, спасибо. Я в Иисуса верю.