Солидный и основательный человек всегда должен знать, что его ждет.
Виталий Шебалдин намеревался стать солидным и основательным человеком. И во флоте, и вообще. И верил в это глубоко, свято и истово.
– Так чего, Щелбан, – заговорил Джаспер с набитым ртом. – Говоришь, успешно сдал?
Виталий пожал плечами:
– Вроде без косяков. И на допвопросы ответил, даже на дурацкие.
– Дурацкие? – внезапно заинтересовался Рихард. – Шуруп, небось, задавал?
– Нет, начкурса… А откуда вы знаете про шурупа?
– От Махмуда, – буркнул Рихард, внезапно мрачнея.
– Молчал, как рыба в пирожке! – с чувством сообщил Виталий. – Даже с соседями не шептался. А почему он тебя так интересует?
Рихард неопределенно повел плечами:
– Зачем-то же его привлекли в экзаменационную комиссию…
– Может, он спец? – предположил Джаспер.
– Среди преподов достаточно спецов по всем курсовым предметам, – задумчиво произнес Рихард.
– Я вообще впервые шурупа в стенах училища вижу, – вздохнул Джаспер. – Не считая распределений, понятное дело.
– Ну почему? – возразил Виталий. – На день флота целый шурупский оркестр в актовом зале наяривал…
– Я тогда в карцере сидел, – Джаспер ухмыльнулся. – Не помнишь, что ли?
– А, точно, – кивнул Виталий.
– Ты шеврон его видел? – внезапно спросил Рихард Виталия.
– Чей?
– Шурупа-экзаменатора.
– Нет… А что?
– Да так… – протянул Рихард, хмурясь. – Форма у него ношеная, погоны и петлицы не новые, а шеврон будто вчера приклеили, аж сияет.
– Ну и что?
– Странно, вот что.
– Мало ли, может, испачкал… Или оторвал.
Рихард поглядел на него с иронией.
– Ты когда-нибудь пробовал оторвать приклеенный шеврон? Ну, или погон, там, неважно?
– Нет, – замотал головой Виталий. – А что, крепко клеится?
– Да ты скорее ткань порвешь. Хотя тоже вряд ли. Ладно, хрен с ним, с шурупом и шевроном его. Ты лучше скажи, Щелбан, ты ведь в Измайловском стажировался?
– Да. Правда, не в разведке, в регуляре.
– А полетать дали?
– Трижды! Два учебных и один транспортный.