Лидеров курса приветствовали с бо́льшей помпой, нежели основную массу выпускников? – сначала речь толкнул Тревис-средний, а затем не удержался от напутственного слова и ректор, адмирал Айзек Тревис. Слова его гулко отдавались в опустевшем зале.
И наконец приступили к торговле: первым к строю выпускников вышел преображенец и быстро вызвал девятерых. Строй несколько поредел, перед комиссией осталось сорок три лейтенанта.
В Троицкий «купили» двенадцать человек. В Успенский – десять.
«Очко, – подумал Виталий, пребывающий в легкой эйфории.
По правде говоря, последние пару дней Виталий не особенно нервничал. Не зря же фон Платен заставил его написать рапорт на имя Тревиса-старшего. В принципе, Виталий осознал, что пристроен, и пристроен очень неплохо. Поэтому он нервничал заметно меньше того же Мишки Романова, все еще стоящего на сцене, невзирая на итоговое шестьдесят седьмое место.
Насчет себя Виталий практически не сомневался – раз железобетонно спокоен фон Платен – а тот был даже спокойнее, чем обычно, – значит, дело реально в шляпе.
Романов с Шарафутдиновым отобрались в Измайловский. И Адмирал тоже, и Оскар Нете вместе с ними. Всего десять человек. Когда они ушли со своим покупателем и из-за кулис в центр сцены вышел семеновец, Виталий старался выглядеть таким же бесстрастным, как его будущий командир – фон Платен.
К однополчанам. Какое вкусное слово – однополчане!
Не удержался и украдкой взглянул на шеврон.
К несказанному удивлению Виталия вместо семеновской эмблемы на нем нашлась только короткая надпись мелким шрифтом. Собственно, это и не был шеврон, это была похожая по форме карточка из твердого пластика кремового цвета.
Надпись гласила: «Ничего не предпринимать, ожидать распоряжений».
«Что за ерунда? – подумал Виталий с возрастающей тревогой. – Что-то не так с моим рапортом?»
Додумать он не успел. «Некупленных» лейтенантов не осталось.
– Семеновцы! – скомандовал покупатель. – За кулисы шагом марш!
– Шебалдин, а ты задержись! – донеслось из-за стола.
Говорил Тревис-средний, начальник курса.