– Но ведь… Но ведь… – забормотал ошарашенный Виталий, которому такие внезапные подробности и в страшном сне присниться не могли. – А если какие-нибудь из этих артефактов вдруг перестанут находиться? Или станут попадаться реже других? Заводы же встанут!
– Да они и так большей частью стоят, – вздохнул Терентьев. – И именно поэтому кораблей во флоте так катастрофически не хватает. Сколько из вашего выпуска сразу сядет к пультам, а не рассеется по ангарам? Человек сорок во флоте и человек сто в войсках?
– В войсках вроде больше, человек двести, – машинально поправил Виталий.
– В мое время речь шла о сотне. Значит, кое-как работаем! Но все равно, двести сорок человек из двух тысяч! Это мало, непростительно мало! По-хорошему нужно открывать еще десяток пилотских академий и параллельно клепать корабли – тысячами! Но для этого необходимо расширить поиски артефактов и чужих баз, а для поисков, в свою очередь, не хватает опять же кораблей. Заколдованный круг получается. Все мы заложники относительного дефицита; относительного, потому что медленный прирост все-таки есть и строится кораблей все-таки больше, чем теряется.
– А кто ж тогда на Силигриме останется вместо преображенцев? – жадно поинтересовался Виталий.
– Без прикрытия никакую колонию нельзя оставлять, – проворчал Терентьев. – А под Силигриму новый полк уже формируют, Лефортовский. Скоро официально объявят. Обратил внимание, что негвардейские полки в этом году «купили» больше народу, чем обычно?
– Нет… Я не знаю, сколько обычно «покупают»…
Терентьев покосился на Виталия и закивал:
– Ну да, ну да, откуда тебе знать? В общем, Троицкий, Рублевский и Успенский часть опытного состава отдают в новый полк, соответственно им нужно больше новобранцев.
Виталий слушал свою первую лекцию в новой должности, как лопоухий малек, – с распахнутыми глазами и приоткрытым ртом, лишь иногда спохватываясь и напуская на себя сдержанно-деловитый вид. В сущности, закончив первый виток обучения, он без паузы вышел на второй, вновь став лопоухим мальком, – и это было по-своему прекрасно.