Толстый что-то рассказывал, постоянно кивая головой, часто повторяя слова ""табабараха хиванка"". Потом снова изобразил пантомиму с ошейником и отрыванием головы, вызвав смех присутствующих. А тощий вытащил из кабины сумку и разложил перед старостой вещи Забелина: шапку-ушанку, окровавленный кинжал и нагайку. По команде старшего, какой-то пацаненок притащил из кузова окровавленную телогрейку и валенки.
Гомон усилился. Смех затих. Народ как-то бочком-бочком стал отодвигаться от пленника. Мамаши похватали на руки малышей, а дети постарше и сами попрятались за спины взрослых, со страхом и любопытством поглядывая на чужака.
Иван заржал в голос. Пазл сложился. Не, ну а что они еще могли подумать? Дикий русский варвар, с одним ножом на медведя. Тут и армейская ушанка со следами от кокарды, и валенки, и окровавленный ватник, из кармана камуфляжных штанов торчит бутылка, правда молочная, но кто ж знает. В общем, только балалайки и не хватает для полноты образа.
Мужик в шляпе подошел к Ивану.
- Ма вахаад тахай джинн? Кори Исмарис?12
- Не, я не джин, - засмеялся пленник. - Я Иван.
Староста удовлетворенно хмыкнул и что-то сказал в толпу. Народ заметно расслабился, заулыбался. Герои дня заметно приосанились. Тощий подобрал нагайку и протянул Забелину.
- Он каадан кашинкаага!13
Иван попробовал привычно сунуть нагайку за голенище, но вспомнил, что стоит босиком, и просто засунул за пояс. Обратил внимание, что нож староста забрал себе.
Медвежонок, просыпаясь, заворочался на руках и принялся искать мамкину сиську. Иван поспешно надел на бутылку импровизированную соску и сунул в беззубую пасть Жирха.
4
Сосредоточившись на кормлении питомца, Иван отвлекся от всего окружения. Но окружение про него не забыло.
- Ахой! Дзэм Радка. Пойд, укажу ти свое мисто, - потянула она его за рукав.
Местом оказался небольшое строение рядом с глинобитным доминой. На взгляд Ивана довольно уютное. Песчаного цвета очень гладкие стены, такой же пол.