Вместо этого вернулся к своим записям, пытаясь осмыслить полученную за день информацию.
5.
Когда за окном уже совсем стемнело, за пленником вместо Радки зашел Марко, пригласив жестами следовать за собой. Так же жестами показал, что медвежонка и нагайку с собой брать не надо. Ну и ладно, пару часов Жирх еще продрыхнет, а от нагайки, пожалуй, не слишком много проку против толпы вооруженных абреков. Да и незачем им раньше времени знать ее возможности. Пусть и дальше думают, что это атрибут профессии дрессировщика.
Идти оказалось не далеко. Подойдя к сараю, хромец откинул полог, пропуская пленника вперед. Внутри было ожидаемо шумно и неожиданно светло. В центре находился довольно большой очаг, обложенный крупными камнями, два из которых, расположенные напротив друг друга, были значительно выше остальных. Все камни были украшены какими-то ликами и узорчатыми письменами, очевидно на языке хави. Рядом с очагом стоял жрец-калу в приметной шляпе и что-то вещал своей пастве.
Вокруг очага шло два ряда колон, служивших опорой для потолочных балок, к которым и были подвешены многочисленные лампочки, дающие мягкий, почти дневной свет. Между колоннами на шкурах семейными кучками собралось почти все население крепости. Как правило, в семье был один взрослый мужчина, от одной до трех женщин, а так же их дети. Детей и подростков было довольно много: в одной группке, расположившейся недалеко от него, Иван насчитал семерых.
Иван поискал глазами знакомых. Ага, вот и Радка, прильнула к бородатому мужичку, примерно вдвое ее старше. Очевидно, это и есть ее Хаббад. Вернулся, значит. И, похоже, не без потерь - вон левая рука в лангетке. С ними сидит дородная женщина на вид лет тридцати пяти с годовалым малышом на руках, и два парня-погодки лет пятнадцати.
А эта троица, похоже, семья Марты: глава семьи - молодой парень, примерно ровесник Ивана, его мать - сухопарая надменная мадам, и сама норвежка. Детей нет. Странно, Радка вроде говорила, что Марта раньше ее в клан попала.