Однако через пять минут после разговора с дочкой ее вызвал главный врач.
«Интересно, кто нажаловался? Мамаша Василькова? Нет, вряд ли. Скорее всего, опять Протопопова», – думала Юля по дороге к его кабинету.
Петр Аркадьевич Мамонов пил чай и жевал печенье.
– Мне нужно с вами посоветоваться. Тут у меня одна больная… – Он поперхнулся, закашлялся. Юля обошла стол, похлопала его по спине и продолжила его фразу:
– …жалуется, что доктор Тихорецкая отказывается ее оперировать?
Мамонов справился с кашлем, вытер потный лоб бумажным платком, откинувшись на спинку кресла, уставился на Юлю маленькими грустными глазами.
– А кому вы сегодня отказали, доктор Тихорецкая?
– Мадам Протопоповой, – с широкой улыбкой сообщила Юля, – и еще двоим. Один требовал срезать кожу со спины, чтобы кардинально удалить волосы, поскольку каждый волосок представляет собой сверхчувствительную антенну, принимающую сигналы с секретной базы ЦРУ.
– Это чудесно, – кивнул Мамонов без всякой улыбки, – а кто же третий?
– Мама привела дочку семнадцати лет.
– А, ну-ну, – равнодушно кивнул Мамонов, поднялся, вышел из-за стола и подхватил Юлю под руку, – пойдемте, я покажу вам мою больную. Довольно популярная эстрадная певица, Анжела. Можно сказать, звезда. Слышали? Нет? Ну не важно. Фамилия ее Болдянко. Ей двадцать два года. Месяц назад ее страшно избили, изуродовали лицо. Там переломано все, что можно сломать.
Они вошли в соседний кабинет. Там на банкетке сидело маленькое бесполое существо. Обритая голова была низко опущена и болталась на тонкой шейке, как у сломанной куклы.
– Вот, Анжела, познакомься, это наш лучший хирург, Юлия Николаевна Тихорецкая.
Существо медленно подняло голову.
На светящемся экране темнело множество рентгеновских снимков, на столе лежала толстая папка медицинских документов.