Анжела очень много о нем знала, и сама мысль о том, что она может употреблять наркотики, сводила его с ума. Но то, что отец Герасимова служил в КГБ и причастен к аресту отца Шамиля, было действительно ужасно. Когда речь шла о близких родственниках, об отце, матери, братьях и сестрах, Исмаилов мог перегрызть глотку, не разбираясь, кто виноват, кто прав.
Анжела так испугалась, что стала путаться в объяснениях. Он озверел и уже ничего не слышал, на ее возражения ответил ударом в лицо, завелся еще больше и стал жутко, методично избивать.
Орать и звать на помощь было бесполезно. Она знала, вокруг ни души. Лицо ее превратилось в кровавую массу. Клуни затих в углу. Анжела потеряла сознание.
Очнулась она в своей машине, на заднем сиденье. За рулем сидел незнакомый кавказец. Мертвая собака лежала на полу. Анжела не могла говорить, тихо простонала, и человек за рулем произнес, не оборачиваясь:
– Я оставлю тебя в твоем дворе.
Анжела поняла. И сделала так, как было приказано. Правда, позволила себе одну мелочь. Когда немного пришла в себя, отправила факс в кипрский банк, сообщила, что у нее украли кредитную карточку и она просит поменять кодовый номер."
"Дело было в том, что после открытия счета Шамиль забрал у нее карточку и маленький запечатанный конвертик с номером.
Через десять дней она достала из почтового ящика плотный конверт, в котором лежала золотая «Виза», а еще через неделю ей отдельно прислали конвертик с новым кодом. Она накрепко запомнила четыре цифры кода, конвертик сожгла в пепельнице, а карточку спрятала за платяным шкафом, в щели под плинтусом.
Шамиль не сразу оплатил лечение. Сначала он исчез на полтора месяца. Потом появился, позвонил ей, стал просить прощения и через очередного маленького человечка в кепке передал продюсеру сумму на лечение в клинике пластической хирургии. О том, что она сделала с кипрским счетом, он пока не знал.
Анжела смотрела в потолок. По потолку двигались бледные блики от огней далеких ночных автомобилей. Она думала о том, что с новым лицом она начнет все с начала.