– Выгоняешь, да? – Она отстранилась, оскалилась, взяла у него из рук трубку и положила на место.
– Линка, успокойся ты наконец, – поморщился он, – сегодня ночью прилетают родители. Отец болен. Я должен их встретить.
– Ладно, Герасимов, не напрягайся. Я сейчас оденусь, сварю кофе и поеду. – Она опустилась на диван, закинула ногу на ногу. Она была в белом махровом халате Стаса, под халатом ничего. Полы распахнулись до пояса.
– Сама? Но ты же много выпила.
– И что теперь?
– Тебе нельзя садиться за руль, – вздохнул Сергей, отворачиваясь от ее наготы, – давай я все-таки вызову машину.
– Ой, да ладно, кофейком запью, и порядок. Мне не привыкать. Слушай, Стас, а почему ты так вяло отреагировал на мою новость? Я, можно сказать, вычислила, кто тебя достает, а тебе как будто по фигу?
Сергей включил чайник, распечатал пачку молотого кофе, нашел медную турку и тут же вспомнил, что дома у него была точно такая. Когда-то они продавались в магазине «Армения» на Пушкинской.
– Я забыл, ты пьешь сладкий? – не оборачиваясь, спросил он Эвелину.
– Нет! – рявкнула она. – Слушай, скажи мне честно, ты что, не веришь, что этот твой Михеев жив?
– А ты веришь? Ты же сама говорила, что Мазо был сильно пьян и к концу разговора понес полную околесицу. Если я тебя правильно понял, его рассказ о встрече с покойником в аэропорту и есть та самая околесица.
– Ты понял меня неправильно, Герасимов, – произнесла она медленно, почти по слогам, – думаю, тебе стоит встретиться с Петей.
– Это не достаточный повод для такой изощренной мести, – тихо возразил Сергей, – Маша Демидова была самой красивой девочкой не только на курсе, но и во всем институте. Влюблены в нее были многие, и клеились многие. Она умела морочить голову, сводить с ума. Если даже предположить, что Мазо не обознался, Михеев жив и стал крупным авторитетом, все равно ничего не сходится.
"– Ты забыл одну мелочь, – задумчиво отозвалась Эвелина, – ты ведь не врал мне, когда говорил, что шофер Гоша охранял зэков в зоне? Ну давай, врубайся, Герасимов! Это важно.