Ближе к обеду она действительно появляется у главных ворот. Увидев меня, совсем не пугается, даже наоборот. Гордо смотрит, как бы разглядывая, даже голову к плечу наклоняет с надменным прищуром. Умеет она на место ставить одним махом, так что и жить уже не хочется. И ведь сцыкуха совсем, а талант от бога, не отнять.
Смотрю на неё, такую нарядную, красивую, и в ушах словно звучит тревожная музыка. Вот откуда она взялась? Девка эта. Другая бы страшилась, что мужик за удар по башке её просто придушит, а ей словно по барабану.
"Я засовываю руки в карманы брюк, держусь на расстоянии. Но она и не убегает, изучает меня с горячим интересом, с азартом. Ненормальная. Скучала, что ли, не пойму? И я скучал, испытывал, мать твою, настоящую хандру. Ненавидел эту стервятину, но при этом томился, как в глухой и гнилой насквозь тюряге. Тух, как экран разряженного монитора.
И она тоже хороша. Лучше бы спрятала глаза. Убежала, свалила. Невыносимо… Разве смотрят на врага так, будто он имбирь, вяленый в сахаре?
— Извиниться не желаешь? — задаю резонный вопрос.
Эта девка меня просто убивает, она возбуждает физическое влечение и одновременно рождает какую-то дебильную интеллектуальную интригу. Что за тайны хранятся в этой хорошенькой блондинистой головке?
— Обычная самооборона, Александр Александрович Глазунов. Ничего личного. Не берите на свой счёт. Рада, что с вами всё хорошо.
— Мы снова на вы?
— Так я подчеркиваю действительное положение дел между нами.
— Бухгалтерша, значит?
— Я? — заливается смехом.
— На ты опять будем, не дури.
Она пожимает плечами.
— Вот маме пирожков отнесла, сейчас к бабушке пойду.
— Опять врёшь! — Двинувшись к ней, хватаю сумку, роюсь. — Постоянно лжёшь, как кандидаты, блдь, в президенты. — Достаю зачётку, конспект, читаю: — Воронцова Елена, студентка второго курса БА-2.
Мы взираем друг на друга, всматриваемся в каждую деталь. Даже шум улицы вокруг как будто капельку глохнет. Меня окружает ватная тишина, пропадает обычный гудёж машин и людской гвалт. А девчонка меняется. Осмотревшись, делает шаг ближе. Лена оборачивается несколько раз подряд, словно испугавшись, что кто-нибудь может нас услышать.
Я стою на месте. Заворожённый увиденным, испытывая разрыв шаблона.