У неё просто талант: то искренне овцу изображать, то, как сейчас, всех представителей сильного пола на колени ставить. Да так, что сразу в душ хочется сбегать — передернуть. И это колет иголкой. Потому что ни хрена я не особенный, и не только я один её флюиды чувствую. Вон как Антон на стуле ёрзает. А Хелен и рада стараться. Целка-потаскушка. Мы с ней разругались и практически не общаемся, могла бы и всплакнуть хоть разок, а не улыбаться всем подряд.
Антон нашёл для нас новый город. Говорит, что лично там всё проверит, потом свалит.
"Всю дорогу из ресторана до наших мест, пока нас шатает по вагонам, мы опять же не перекидываемся и парой слов. Но я совершенно непроизвольно слежу за каждым её движением. Я ведь за неё отвечаю.
В поездку за нами увязалась та самая медсестра, что сделала мне перевязку. Зовут её Инна и, в отличие от Елены Прекрасной, она только и делает, что тянется ко мне.
— Ты, если больно будет, мне сразу скажи, Саш, мы посмотрим, как там заживает, — улыбается Инна, и я пропускаю её внутрь купе.
Заботливая и хорошая. Вот на таких женятся. Я тоже улыбаюсь ей, придерживаю дверь, чтобы от движения поезда та не ударила девушку. На пороге останавливаюсь, повернув голову. И как раз в это время, через несколько купе от нас, Антон точно так же, как и я, придерживает дверь для Хелен.
Наши взгляды с ней встречаются. Ритм моего дыхания сбивается. Но Лена, нахально улыбнувшись, гордо шагает в купе другого мужика. Пусть… Мне всё равно. Это всё из-за её невинности и влюблённых глаз. Вела себя лицемерно, а я вбил себе в голову, что мне важно быть у неё первым. Да может, Попов уже… По хер! На самом деле это такая ерунда, что даже думать об этом не стоит.